Книга Вне закона, страница 147 – Всеволод Крестовский

— Я это доказываю, кажется, моею жизнью, тем, что я разошлась с Коробовым, – скромно потупилась Людмила.

— И прекрасно! И я тоже стою за нее!.. Итак, чокнемтесь за свободу чувства и дайте мне вашу ручку! – предложил Вантрик. – А что касается Коробова, я постараюсь убедить его, чтобы он отказался от своего последнего показания и не компрометировал вас на суде, пощадил бы имя жены своей. На этот счет вы будьте покойны: я сделаю все, что возможно, и надеюсь на успех!

Коробова с чувством протянула и пожала ему руку.

Впрочем, она заботилась вовсе не о том, какая судьба постигнет ее мужа. Весь этот серьезный разговор она завела нарочно, чтобы дать какое-нибудь оправдание ее маскарадной интриге в глазах Жаночки, а в сущности, цель этой интриги была совершенно иная. Судьбою мужа Людмила интересовалась настолько лишь, чтобы знать, расторгнет ли брак предстоящая ему кара и скоро ли она может сделаться m-me Вельтищевой. Питая надежду на новый брак, она, конечно, не желала, чтобы имя ее хоть как-нибудь было компрометировано на публичном суде, что могло бы впоследствии повредить ей во мнении общества. Поэтому-то она и протянула так горячо свою руку Жаночке за его последнее обещание. Прямая же, но сокровенная цель интриги требовала для своего успеха вовсе не серьезных разговоров, а напротив – самого веселого, каскадного настроения духа, и потому, чуть лишь Жаночка предложил ей выпить за свободу чувства, она поспешила сочувственно ответить на его тост и, сделав вид, будто совсем уже успокоена и утешена его последним обещанием, больше не возвращалась к серьезным и грустным темам.

Выдерживать каскадное направление с Жаночкой оказалось вовсе не трудно, потому что оно было более всего присуще ему по самой его натуре, по складу симпатий и характера, так что стоило лишь дать ему маленькое поощрение, чтобы он сам уже без удержу шел на дальнейшие подвиги. Напротив того – оно было глубоко противно самой Людмиле, при ее ледяной, жабьей натуре, но… для достижения цели она твердо решилась принести всякие жертвы, как бы они ни были тяжелы и противны. Она умела хорошо притворяться, могла, в случае надобности, возобладать над собою, «взять себя в руки», пересилить себя вопреки собственному отвращению, заставить себя поступать не так, как приказывает чувство, но так, как того требует расчет подводимой интриги, – и это все, благодаря самообладанию и актерству, удалось ей с замечательным совершенством. Каскадное настроение в тех особых, пикантных, но нецинических пределах, в какие умеет направить его остроумная, ловкая и изящная женщина, лилось у Людмилы с Жаночкой обильным потоком, так что через каких-нибудь полчаса, после того как они перешли из столовой в таинственно освещенный и роскошный будуар, Жаночка был уже влюблен по уши, упоен, очарован и готов все забыть ради благосклонной своей маскарадной богини. А она так ловко и кокетливо, с такою опытностью, с таким тонким расчетом дразнила его чувственность, но каждый раз удерживала его в достодолжных пределах, при всяком необузданном порыве, при малейшем чересчур уже нескромном ее проявлении. А это еще более дразнило и раздражало злосчастного Жаночку. Но наконец судьба, или Людмила, стала к нему благосклоннее; он уже готовился торжествовать свою победу, как вдруг в прихожей раздался порывистый звонок, за который кто-то дернул сильною и нетерпеливою рукою.