Книга Вне закона, страница 70 – Всеволод Крестовский

— Постараюсь, насколько возможно, удовлетворить вашему желанию, – слегка поклонился он, – хотя не могу не сознаться, что обходить в этом деле ваше положение для меня будет весьма затруднительно, и потому я заранее прошу извинения, если обстоятельства вынудят меня поневоле несколько коснуться его.

Коробов закусил нижнюю губу и решился выслушать.

— Ваша супруга, – продолжал адвокат, – желала бы получить развод такого рода, который бы дал ей право вторично выйти замуж.

Коробов побледнел еще более.

— Вы, конечно, понимаете, – говорил меж тем Гамбетта, – что в наше время было бы более чем странно, и особенно для человека с вашим развитием, насиловать свободу женского чувства. Женский вопрос в наше время…

— Ну а мужской вопрос? – перебил его Коробов. – Разве мужское чувство, по-вашему, не заслуживает того же уважения, как и женское?

— По-моему, мужчина в этом случае должен быть великодушнее, тем более что мужское чувство у нас давно уже пользуется довольно широкою свободой, на практике, по крайней мере.

— Настолько же, как и распущенное женское, если уж говорить о «практике», – заметил Коробов.

— Не смею спорить… я человек не женатый, – скромно улыбнулся адвокат. – Итак, супруга ваша желает выйти замуж за человека, которому – извините – принадлежит ее сердце. Вы понимаете, что тут без развода не обойдется. Поэтому ваша супруга желает, чтобы, ради формальной стороны дела, вы приняли вину на себя… Повторяю, что женский вопрос в его современном значении и развитии…

— Ну а я вам повторяю о мужском вопросе, – снова перебил Коробов.

— То есть что вы разумеете под именем «мужского вопроса»?

— Да хотя бы то, что вы предлагаете мне, человеку, не прегрешившему ни на йоту перед моею женою, принять на себя несуществующую вину и через то лишиться на всю жизнь одного из весьма существенных гражданских и человеческих прав. Вы говорите об уважении к свободе женского чувства, – продолжал Коробов, – хорошо-с, но вы не берете в расчет, что я могу еще в жизни моей встретиться с женщиной, которую полюблю настолько, что захочу, чтобы и весь свет уважал ее вместе со мною. Для этого у нас пока есть один только путь – путь законного брака.

— Для современного человека, я полагаю, гораздо более преимуществ имеет за собою брак гражданский, – с улыбкою сказал фон Шинтцли, не замечая, что эта улыбка внутренно все более и более бесит и возмущает Коробова.

— Я с вами не говорю о преимуществах того или другого брака, – отозвался последний, – я объявляю вам только то, что из-за развратных прихотей моей супруги, не чувствуя себя ровно ни в чем виновным пред нею, я не желаю лишать себя одного из гражданских прав и служить действующим лицом в той гнусной и скандальной комедии, которая ради формальности обыкновенно проделывается в подобных случаях.

— Но… все-таки… – возразил ему с некоторым затруднением фон Шнитцли, – ведь супруга ваша тем или другим путем, а все-таки в конце концов добьется себе развода.

— Что-с?! – недружелюбно возвысил голос Валерьян Коробов. – Желал бы я знать, каким это путем она будет добиваться?

— Pardon?.. На одну минуту! – вежливо спохватился осторожный фон Шнитцли и мелкими шажками торопливо вышел в другую комнату, где у него занимался за конторкой г-н Антизитров.