Онлайн книга «Вне закона»
|
— Мм… мне надо сейчас, сударыня… мне беспременно надо. — Если я раз сказала – вечером, то это уж во всяком случае будет так, а не иначе. Палаша еще что-то хотела было возразить, но замялась, надула губы и вышла из комнаты. «Шепот и перемигиванья и это „сейчас“ – все это что-то неладно! Все это неспроста! – подумала Людмила. – Уж не в заговоре ль и она у него, вместе с моей прелестной матушкой?.. Это перемигиванье, вероятно, условное и, вероятно, уже не первое, иначе оно не было бы так сразу понято ею… Значит, они уже виделись… Но где и зачем?.. Не из-за прелестей же Палаши! Это не иначе как по поводу денег, – порешила себе Людмила, – это все нитки одного и того же клубка, все та же интрига!» Людмила строго порицала себя за свою доверчивость и беспечность. Она поняла теперь, что Вельтищев нарочно играл с ней предвзятую роль, чтобы мнимой своей покорностью усыпить ее бдительность. Она видела теперь, что ему удалось достигнуть этой цели, что деньги у него, что благодаря своей беспечности и доверчивости она проглядела ловкую интригу его с матушкой, теперь-то, положим, ей понятна с этой стороны вся интрига, но при чем тут Палаша, и что такое эта Палаша, и какую роль она играет? Какое назначение предназначено ей Платоном Васильевичем? В голову Людмилы запала мысль, не хочет ли он с помощью горничной избавиться от нее окончательно?.. И разве эта самая Палаша не может быть куплена? И разве она не может подсыпать ей чего-нибудь в первую же чашку чая, в первый кусок какого-нибудь кушанья? Если он не остановился перед смертью брата, то почему бы не мог задуматься над новой смертью?.. Теперь это довольно удобно: первый опыт сошел с рук благополучно: деньги в его руках, мамаша на его стороне, влюблена, очарована; а он, пожалуй, не откажется и поделиться с нею некоторой частью этих денег – и мамаша будет довольна, мамаша будет молчать… Людмиле на минуту сделалось страшно. Эта тревожная мысль имела, на ее взгляд, много вероятия. «Надо опасаться, надо следить, надо принять свои меры!» – решила Людмила. Среди столь тревожного состояния духа ей минутно пришла было мысль отказаться от денег, оставить в покое Вельтищева, одним словом, поразить его своим великодушием; но она тут же сама засмеялась над своей идеей. «Слишком позднее великодушие! – сказала себе Людмила. – Он вправе будет с презрением посмеяться над таким великодушием… Но разве, кроме этого, мне ничего уже более не остается?» Пришла и другая мысль: пойти с Вельтищевым на полюбовную сделку, то есть продать ему за хорошую цену уличающие документы. Эта идея улыбалась ей более, потому что была основана на более практической почве; но против нее восставало все тщеславное самолюбие, которым с таким избытком была наделена Людмила. «Как! – говорило ей это чувство. – Пойти на сделку – значит признать себя побежденною, значит из королевы доброхотно превратиться в торговку; помириться на деньгах, тогда как я могла бы владеть всем человеком, всем безраздельно, и его душой, и его именем, и всеми его средствами! Эта сделка, пожалуй, была бы пригодна, если бы у меня не оставалось уже никаких иных шансов, но разве все мои шансы уже потеряны? – все до одного, кроме этих документов?.. Неправда! Пока документы в моих руках – он мой! Он хочет вырвать их, вырвать с помощью этой девчонки, – может быть, с помощью преступления, – все это так, но я не уступлю без боя! Я буду бороться!.. Борьба еще не кончена, Платон Васильевич! Посмотрим, чья-то еще возьмет! Уж лучше же, если не мне, так никому оно не достанется!» |