Книга Парень не промах, страница 40 – Юрий Гаврюченков

— Сначала троих убили, – уверенным тоном поведал всем тайну Штакет. – А потом шестерых. Всех в морг свезли. Спрятали. Режут там.

«О чём с вами говорить, дефективные?» – подумал Вася.

Захаров ничего не сказал, только слушал.

Вася кивал и грустил. Похоже, он зря марался. Если бы кто-нибудь из этой шантрапы был при деле, то вёл бы себя иначе. Это даже молодой опер понимал.

Если бы у них были знакомые, связанные с убийцей, они отвечали бы содержательнее. Предметнее, что ли. Но юнцы гнали сущую ерунду, сродни болтовне на толкучем рынке, где барыги хвастаются друг перед другом, кто кого переврёт, и откуда расползаются по городу слухи.

«На рынке надо тяги искать, – думал Вася Панов. – Если убийца снимал с трупов вещи, он должен отнести их на толкучку. Там у него все знакомые. Там и надо рыть!».

Отошли к краю круга света от фонаря, за диспетчерскую. Вася заметил чёрную тень на пределе видимости. Это был Эрих Берг.

На кольце поделили награбленное.

— Будешь носить? – спросил Захаров.

— Да ты что! – искренне возмутился Панов. – Дурак я – таскать краденое? Бодану своим, они перелицуют и продадут с рук. Дай мне часы евонные, я тоже сдам.

— Эк ты навариться хочешь, – встрял Штакет. – А может, я котлы сплавлю дороже? Давай, гуляй.

— Так сделаем, – постановил Захар. – Клифт с деда – Дёме, перчатки – Штакету, котлы – мне, пальто – тебе. Трудовые мы сейчас поделим, решим, кому сколько, и долю на общак отстегнём, я старшакам сам занесу.

На прощание Захар крепко пожал руку.

— Будет разговор, – сказал он. – Я зайду к тебе на работу.

Мать забеспокоилась – сын пришёл из леса сам не свой. Зашуганный какой-то, притихший. Спросила, чего набрал, а он даже не оглянулся. Ушёл в сарай и вернулся без кузова.

Умылся, переоделся и долго слонялся по двору, не находя себе места. Даже с Машей не говорил. Проснулся Дениска, он долго играл с ним, не выпускал и носился с сыном до вечера.

Как утешался.

Что он в лесу натворил?

Не подначил ли его на какую поганку Зелёный?

Больше всего мать опасалась, как бы Сашка после больницы не повредился рассудком или не начал пить, чтобы стать как Лёнька Герасимов.

— Чего смотришь? – спросила Маша.

Раньше муж не разглядывал себя в зеркало, разве что когда брился или причёсывался, а сейчас уставился и замер.

Что-то пристально изучал в себе, колебался, собирался с мыслями, решался на что-то. Маша насторожилась.

— Не отпустить ли усы? – сказал он.

— И патлы до плеч! – Маша пробовала развеселить его, но тщетно.

Муж полдня ходил примороженный. Что они в лесу с Зелёным учудили?

— Патлы… – он сосредоточенно погладил себя по стриженному затылку и подбритым вискам. – Патлы бы мне пошли.

— Тебя Зелёный покусал? – рассердилась от отчаяния Маша.

Убивать людей было нетрудно. Даже обыскивать и раздевать трупы. Лабуткин держался, пока шёл домой, но как расстался с Зелёным, так бодрость схлынула. Куда девалась собранность? Дома он ощущал себя как в лодке без вёсел, несущейся по реке. Можно лишь наблюдать и ждать. И отращивать волосы.

— Волосы… – пробормотал он. – Зелёный?

— Да что с тобой такое, Лабуткин?

— Не лезь.

Сказал как отрезал. Учуяв ссору родителей, заплакал Денис. Лабуткин нырнул в открывшийся лаз. Достал сына из кроватки, принялся укачивать. Маша не вмешивалась. Так и ходил весь день, разговаривая с ним. Культя стала кровоточить.