Книга Парень не промах, страница 41 – Юрий Гаврюченков

Маша задумала сама расспросить Зелёного. Была уверена, что не отвертится, но нетерпение толкнуло в сарай. Не за грибами же они ходили!

Кузов оказался тяжёлым и был плотно набит. Маша не удивилась. Откинула крышку и увидела тряпичный ком.

Она испытала облегчение. Друзья ходили воровать. Она думала об этом. Это была одна из догадок, и сейчас она подтвердилась.

Маша потянула ком и вытряхнула поношенный жакет с меховым воротником. На дне кузова лежала пара мужских ботинок.

— Прибарахлился слегка, – прозвучал из-за спины глухой голос.

Маша обернулась и увидела мужа с сыном на согнутой левой руке. Дениска теребил рубашку и помалкивал.

— Что это ты по бабьим лантухам загулял?

Она спрашивала для проформы, потому что удача вора могла коснуться чего угодно. Бывало, Сашка притаскивал совсем нелепые вещи, да и она сама не упускала случая прибрать что плохо лежит.

— Подвернулись, – Лабуткин улыбнулся как прежде. – Воротник отпороть и малому на пальтишко пришить.

Маша посмотрела на жакет и тоже улыбнулась.

— А чоботы?

— Мой размер. Буду теплотрассу обходить. Они разношенные.

Маша успокоилась.

— Ты их прибери, в дом не тащи пока. Кузов в сени поставь. Мы завтра опять по грибы пойдём.

Маша так и поступила. Спросила только с напускной сварливостью:

— Что это вы с Зелёным раздухарились? Деньги же есть.

— Вожжа под хвост попала, – объяснил муж. – Пока погода хорошая, погуляем. Завтра в ночь на смену, потом дожди зарядят, будет не до грибов.

В уборной он протёр промасленной ветошкой ствол нагана.

Как следует чистить оружие имело смысл завтра, когда грибная пора закончится.

* * *

Лабуткин не предполагал такого урожая. Кто же знал, что инженер притащит с собой двух баб?

Они что, моду взяли?

— Ты же говорил, что он тёртый мужик. Чего же он под юбками прячется?

— Непростой, вот и привёл свидетельниц для подстраховки, – оправдывался Зелёный. – Кладовщик тоже из осторожности бабку приволок.

— Водят соглядатаев в лес и думают, что мы ничего им не сделаем? – огрызался Лабуткин, которому было страшно.

Убив за сутки пять человек, он перестал притворяться. Да и Зелёный чувствовал себя не лучше. Они быстрым шагом уходили от поляны, над которой висел запах пороха и крови.

— Что мы натворили…

— Вчера от тюрьмы отмазывались, сегодня спасаемся от расстрела.

Карточный шулер нервно хихикнул.

— Уж как умеем.

Лабуткин всю ночь ворочался. Вид у него был невыспавшийся и угрюмый.

В лес он шёл, как на службу – делать оговоренную работу, нежеланную, но привычную. Зелёный начал его побаиваться. Сам он со вчерашнего струхнул, но с Тихомировым договорился. И вот результат.

— Ты ни секунды не колебался.

— Как по мишеням стрелял.

Спокойствие Лабуткина было напускным. Его основательно придавило, хотя вида он не показывал. Тяжесть убийства оказалась гнетущей, хоть пойди да покайся попу или следователю. Но, подумав, Лабуткин заметил, что тяжесть убийства второго человека, пусть совершенно невинного, входит в тяжесть убийства первого, пусть и тот ничего ему плохого не успел сделать, да и вряд ли хотел. Лабуткин оправдывался перед самим собой, и один за другим начал находить доводы. Он облегчал себя ими, и так держался дальше.

Пока Лабуткин думал о других, его спутник думал о себе.

— Ты и меня кокнешь, если что? – с тоскою спросил Зелёный.