Книга Барон Аминин и смерть в маскараде, страница 108 – Василий Загорский

— Про Аминина я знаю, мне брат про него рассказывал, – несколько растерянно проговорила девушка.

— Вот и прекрасно, – закивал Терентий, – идемте со мной, а не то вас тут убьют.

— Кто убьет, почему? – испугалась Настенька.

— Нет времени объяснять. – Помощник амининский от нетерпения притоптывал ногою. – Бежим скорее!

Но Настенька замотала головой: нет, никуда она не побежит. Она господина Хвостова в первый раз видит, куда же ей с ним бежать, зачем?

— Не куда, а от кого. – Терентий даже охрип от волнения. – Мы сбежим от Полетики, чтобы она вас не убила.

Барышня посмотрела на него в ужасе: как то есть – не убила? Идалия Григорьевна – добрая женщина, она подруга покойной матушки, она ее защищает, спрятала здесь от врагов…

— Да не спрятала, а похитила! – Терентий готов был лопнуть от злости – как же медленно некоторые соображают. – Похитила, чтобы убить!

Настенька улыбнулась недоверчиво. Никто ее не похищал, сама приехала по доброй воле, ее брат сюда привез еще вчера, чтобы защитить от злых людей.

Терентий от ярости завертелся на месте. Брат привез? Вчера еще? Ах, предатель, вот негодяй! Постойте… а кто же тогда оставил царапины на стене лесной избушки? Впрочем, выяснять это некогда: надо не мытьем, так катаньем уговорить барышню бежать. А как уговорить, если она Полетику считает защитницей и доброй женщиной?

— Слушайте, – снова заговорил Терентий, – слушайте меня, Настасья Афанасьевна. Ваша Полетика – интриганка, предательница. Она… она стреляла в вашего брата, прямо у меня на глазах.

Глаза барышни расширились от ужаса. Как – стреляла?

— Из пистолета, пулей, – отвечал Терентий и, не надеясь на сообразительность барышни, изобразил пальцем пистолет. – Бах!

Лицо Настеньки окаменело: не веря услышанному, она глядела на амининского помощника во все глаза. Нет, не может быть… Не может этого быть!

— Говорю вам – правда!

— Но… где же он сейчас?

— Он там, – отвечал Терентий и добавил, запнувшись: – Он… в избушке вашей.

Ах, в каком же дурацком положении он оказался, пытаясь вызволить Настеньку! Не надо было говорить, что в Измалкова стреляли. Но как иначе вытащить ее отсюда? И что сказать, если она спросит, жив ли брат? Признаться ли, что умер уже, что превратился в вурдалака? Нет, этого нельзя, да она и не поверит. А если и поверит, тут же лишится чувств. Погодите, а это идея! Стукнуть барышню по голове, чтобы сознание потеряла, схватить в охапку – и давай Бог ноги… Блестящий план, как он раньше ему в голову не пришел!

Терентий уже шагнул к ней, чтобы привести блестящий план в исполнение, как Настенька вдруг сама сказала:

— Едемте! Туда, к брату, скорее. Он ранен, ему, наверное, нужна помощь.

— Да, да, – пряча глаза, закивал амининский помощник. Ах, будь он проклят со своим обманом, но ведь иначе она не пойдет, придется бить ее, а так не хочется. Она ведь беременна, от удара может пострадать дитя. – Едем скорее!

Он схватил ее за руку, потянул за собой, прикидывая дорогу через дом так, чтобы не встретиться ни с кем из слуг. А если даже встретятся, не велика беда: один удар – и путь свободен.

Но выйти из комнаты они не успели – громче пушечного выстрела, страшнее грома небесного прозвучал от двери знакомый серебряный голосок:

— Куда же это вы, господин Хвостов?