Книга Барон Аминин и смерть в маскараде, страница 123 – Василий Загорский

Пушкин, слушавший речь Аминина с необыкновенным волнением, с готовностью кивнул. Почему же они сразу все ему не сказали? Если бы он знал, в чем тут дело, он бы ни секунды не сомневался.

— Итак? – перебил его Аминин: казалось, каждое слово поэта сейчас жгло его, словно расплавленное железо.

Итак, за последний год у Пушкина были только три женщины: его законная жена, его свояченица Александрин и юная Настенька Измалкова. Ни жена его, ни Александрин не брюхаты от него, но Настенька в самом деле ждет ребенка. Возможно, именно он – тот, кто им нужен?

И Пушкин с надеждой взглянул на надворного советника.

— Возможно, – кивнул тот, с трудом скрывая разочарование, – очень может быть…

Не тратя более времени, Аминин решительно поднялся со стула.

— Позвольте попрощаться с вами, Александр Сергеевич, – сказал он, – нас ждут срочные дела.

— Да, конечно, – сказал поэт, – прощайте, господа.

Недолгое время они смотрели друг на друга, не отрываясь.

— Я в самом деле умру сейчас, – внезапно спросил Пушкин, глядя на Аминина с каким-то детским упованием, – или все-таки есть надежда?

Надворный советник отвел глаза.

— Не могу сказать точно, – отвечал он дрогнувшим голосом. – Мы заглядывали в будущее человечества, но не можем знать судьбы каждого человека. Да и будущее не постоянно, оно меняется, как море под ветром. Может быть, то, что мы просто поговорили с вами, уже хоть немного, но изменило и вашу собственную судьбу. Со всей определенностью могу сказать только одно: приведите в порядок свои дела и будьте готовы ко всему. Прощайте, Александр Сергеевич!

Он наклонился к Пушкину и поцеловал его в горячий лоб, затем выпрямился и, ни слова не говоря, двинулся к двери. Терентий закусил губу и низко поклонился Пушкину, затем устремился за господином.

— Постойте, – вслед им чуть слышно сказал Пушкин, – погодите.

Они остановились, стояли, склонив головы, слушали.

— Я вот что хотел сказать, господа. – Голос поэта неожиданно окреп, в нем проявилась сила. – Жизнь и смерть одного человека – все это, поверьте, не так уж и важно. Главное, чтобы продолжилось дыхание бессмертного человеческого духа, жизнь благословенного человеческого разума.

Голос его пресекся, им, кажется, снова овладела боль. Аминин поднял голову, заговорил, слова его лились, словно река, волновались, как море под ветром:

Дверь за удивительным гостями медленно затворилась словно бы сама собой, Пушкин откинулся на подушки и закрыл глаза…

— Куда мы теперь? – спросил Терентий, когда они покинули дом Пушкина.

— Назад, – с грустью отвечал надворный советник. – Увы, нам здесь больше делать нечего, пора возвращаться домой.

* * *

Спустя два дня Пушкин умер. Это горестное для русской литературы да и для всей России событие как будто воздвигло какую-то невидимую стену между прошлым и настоящим, и многое казалось теперь призрачным и очень быстро истиралось из памяти. Загадочный надворный советник Аминин и удивительный его помощник исчезли из Петербурга, как будто бы их и не было никогда. Самое странное, что не объявились они ни в Москве, ни в Нижнем и ни в каком другом городе необъятной Российской империи, и как-то очень быстро о них забыли все, кто их видел. Сведений о них не сохранилось ни в документах Московской судебной палаты, где должен был служить Аминин, ни в газетных статьях, ни в мемуарах, ни даже в частной переписке.