Книга Любовь и ярость, страница 68 – Мартин Сутер

Они сели друг против друга.

Сумеречный свет был милосерднее к цвету лица Розалии, чем ярко освещённый входной холл «Цаугг & партнёры». Подрисованные брови выглядели несколько натуральнее, а слёзные мешки под водянисто-зелёными глазами отбрасывали не такие резкие тени.

Розалия взяла слово первой:

— Как видишь, я тут постоянный клиент. В моём возрасте не следует подолгу оставаться одной.

— А сколько тебе лет? – спросила Камилла, уже приготовившись встретить ответ возгласом удивления.

Но Розалия всё испортила своим ответом:

— Я старше, чем выгляжу в этом освещении.

Когда принесли джин с тоником, они чокнулись:

— Розалия.

— Камилла.

— И как долго ты уже работаешь в «Цаугг & партнёры»?

— Уже вечность. С тех пор, как эта фирма еще называлась «Хаслер & Цаугг».

— Ах, изначально их было двое? И что же стало с другим?

— Он умер.

— От чего?

— От инфаркта.

— Тоже, значит, один из таких. – Камилла зачерпнула ложечку солёного миндаля.

— Из каких?

— Кто работает, пока не упадёт.

— Это была лишь одна из причин. – Розалия уже почти допила свой стакан и подала официантке знак принести ей новый.

Камилла не стала допытываться, только утвердительно сказала:

— И после его смерти фирма стала называться «Цаугг & партнёры».

— Нет, ещё раньше.

— Ах, и почему же?

— Потому что добавился младший партнёр.

— Понятно. Но почему тогда не были названы все трое, в алфавитном порядке, как это принято?

Розалия пожала плечами и взяла вновь принесённый стакан.

— Официально – потому что так легче запоминается.

— А неофициально?

Розалия отпила глоток, немного подумала и пожала плечами:

— Кто его знает.

Вошёл мужчина и кивнул Розалии:

— Привет.

— Привет, – ответила она, и он сел немного дальше от них, за стол, ещё не накрытый для обеда. Розалия объяснила: – Это ведь столовая. Мы с ним двое – единственные, кому здесь позволено просто выпить аперитив. Мы никогда не разговариваем. Только «привет» и «пока». Но мне бы его не хватало, если бы он перестал приходить. – Она отпила глоток. – И я ему, наверное, так же нужна.

Она подозвала официантку и указала на почти пустой стакан Камиллы.

Они молча ждали, когда Камилле принесут новый.

Когда принесли, Розалия сказала:

— Я слышала, Петэ подарил тебе испытательный срок.

— Все называют его Петэ вместо Петер.

— Это происходит из прежних времён. Они были Пат и Петэ.

— Ах вон оно что. Но эта история с испытательным сроком… во всяком случае, очень мило со стороны Петэ, – сказала Камилла.

— Да, он такой.

— Он всегда так делает?

— Смотря когда.

— От чего это зависит?

— Ах, не прикидывайся.

Камилла улыбнулась:

— Не бойся, я умею постоять за себя.

— Это хорошо. Иногда может пригодиться.

— Спасибо за совет. А этот Хаслер? Какой он был?

Розалия запрокинула голову и задумалась.

— Пат? Пат? Ах, он был… он был просто Пат. Его любили. Да-да, Пата можно было любить – несмотря на.

— Несмотря на что?

— Ах, это «что» есть у любого из нас. Петэ ведь тоже кто-то любит.

Они обе улыбнулись, и каждая задумалась о своих недостатках.

Розалия первая нарушила тишину:

— Тебя никто не ждёт?

— Ждёт.

— Ну так иди. Пока ждёт. Так будет не всегда.

Галерея «Gebert & Lüthi» находилась в центре города, среди часовых, ювелирных магазинов и банков, в помещении бывшего магазина ковров. Молодая женщина встретила Ноя и провела его через светлые пространства групповой выставки с именами разных национальностей в офис.