Книга Даун Крик. Близнецы, страница 86 – Эжен Марсэль

Голова начала ещё больше болеть от возрастающего количества вопросов без ответов. Но прежде чем я успела что-то спросить, А́дам резко развернулся, словно его осенила какая-то гениальная идея, и направился к двери:

— Не теряй времени даром и сделай тест. К врачу не обращайся. Пока никто не должен знать, что ты беременна.

Его голос звучал так, будто он не сомневался в положительном результате. Это было настолько не похоже на поведение брата, что я даже не стала его останавливать. Я нуждалась сейчас в тишине и одиночестве, чтобы всё хорошенько обдумать.

«Если я беременна, то сразу же сделаю аборт, пока не поздно», – мелькнула у меня первая здравая мысль, и тут же я услышала жёсткий голос А́дама, чьи слова подействовали на меня как удары хлыста:

— И даже не думай избавиться от ребёнка. Он мне нужен.

К тому времени, когда вернулись Эмма и Аннабель, я уже привела себя в порядок. Об обмороке напоминала лишь слегка опухшая губа и остаточная головная боль. Проблема с горлом решилась благодаря большой чашке какао с молоком.

«Вот бы и с ребёнком можно было также поступить – «щёлк», и его больше нет».

После тихой угрозы, а я расценила запрет на аборт именно как угрозу, у меня практически не осталось сомнений, что во мне зародилась жизнь.

«И почему я раньше считала А́дама рохлей? – Этот вопрос меня занимал сейчас гораздо больше, чем перспектива стать матерью. – Когда он успел измениться? За тот год отсутствия? Или я просто не замечала в нём жестокости, уверенная, что он всегда будет меня боготворить и не просить ничего взамен?»

Спустя несколько дней купленный на всякий случай в другом районе тест превратил подозрения в факт: я беременна от одного из насильников уже почти девять недель. Вероятнее всего, отец ребёнка – ныне покойный Дон, ведь он был первым.

«Проклятье, как жаль, что А́дам уже его убил! Теперь я бы сделала всё собственноручно!»

Я не смогла связаться с братом и решила, что у меня нет другого выбора, как отправиться в Даун Крик, и рассказать «прекрасную новость» родителям. Я надеялась, что они придут в ужас и будут настаивать на аборте, однако их реакция застала меня врасплох.

Услышав о новой, как я считала, неприятности для семьи Твиннов, отец будто окаменел. Не дав жене произнести ни звука, он сказал:

— А́ва, погуляй, пожалуйста, некоторое время. Нам с мамой нужно немедленно кое-что обсудить.

Я ошалело посмотрела на родителей, выгоняющих меня на улицу в собачий холод спустя всего четверть часа после приезда. Открыв рот, чтобы запротестовать, я впилась взглядом в мать, уповая на её поддержку, но она лишь лишь попросила:

— Пожалуйста, А́ва.

Я пожала плечами, надела снова пальто и шарф и вышла из дома. На пороге я обернулась, мама с папой стояли на том же месте и смотрели мне вслед. Я вздохнула и закрыла дверь. Учитывая надвигающуюся темноту и не располагающую к прогулкам погоду, я пошла в кафе.

Почти через два часа мне позвонила мама: наконец мне позволили вернуться. Зайдя на кухню, я увидела вопиющую картину: за столом сидел отец, перед ним стояла початая бутылка виски и стакан.

«Но папа не пьёт, а мама не держит в доме крепкий алкоголь! Максимум, что мог позволить себе отец, это кружку пива в выходной или редкий бокал вина за ужином! – пронеслось у меня в голове. – Что вообще тут творится?»