Книга Иллюзия падения, страница 95 – Лия Аструм

— Я был немножко пьян, немножко укурен. Как следствие, искаженный идеаторный ряд наложился на нетрезвую рецепцию ситуации.

— С носком на члене ты нравился мне больше.

Брейден хохочет.

— Заеду на неделе. С Рождеством, друг.

— И тебя, параноик.

Убираю телефон в карман брюк и с интересом слежу за царящей в соседском дворе расправой. Девочка мстит за отнятый овощ, запихивая мальчику за шиворот горсти снега. Тот пытается убежать, но она яростно тянет его за капюшон, второй рукой заталкивая ему под одежду новые снежки.

Усмехнувшись, бросаю взгляд на часы. До сбора гостей еще целых тридцать минут. Желания раньше времени встречаться с членами семьи и напыщенными приятелями отца нет, поэтому решаю пройти новый уровень в игре. Тянусь к компьютеру, но, заметив движение позади себя, резко оборачиваюсь.

Одетая в облегающее шелковое платье угольного цвета Розали стоит в дверном проеме. Ее густые волосы собраны в тугую шишку, а глаза подведены черным карандашом, придающим ее взгляду полосующе хищный оттенок.

Сохраняю спокойствие. Невозмутимо застегиваю на пиджаке пуговицу и, неторопливо приблизившись к незваной гостье, трижды стучу по двери костяшкой указательного пальца.

— Вот такое движение воспитанные люди совершают, прежде чем войти в чужую комнату, – сухо зачитываю элементарное правило этикета. – Запомни.

— Ты собираешься провести Рождество с этой девчонкой? – игнорируя мое замечание, Розали недобро сужает глаза. – С ней, а не со своей семьей?!

— Ты – не семья. Выйди.

— Эван, – ласково проведя ладонью по лацкану моего пиджака, мачеха врубает свою фирменную интонацию, после которой я, видимо, должен растечься лужей дерьма. Незамедлительно скидываю чужую конечность, но этот грубый жест не остужает желания Розали вскрыть мне череп. – Не нужно делать мне назло. Я все понимаю, милый, я тоже мучаюсь.

Меня передергивает от отвращения. И чего-то еще. Давно подавленного, оставившего глубокие последствия, которые я ненавижу. Которые мешают мне жить.

— Выйди, – отчетливо повторяю я. – И больше никогда не смей сюда заходить.

— Твоя Ариэль – деревенщина, – Розали презрительно кривит губы и придвигается ближе ко мне. – Она тебе не подходит.

В нос ударяет запах дорогого парфюма. Смесь цветов и ванили проникает до мозга, отравляя своей приторностью.

Вглядываюсь в лицо мачехи и мысленно скачу вокруг логического вопроса: как много способен придумать человеческий мозг, ослепленный чувствами? Невинность, робость и женственная мягкость с корнем вырвали расчетливость, нерушимое превосходство и отталкивающая наглость. Я впервые вижу то, чего не видел раньше. Скрытую сучью натуру, которая умело расставляет сети, гипнотизирует похлеще горгоны и пользуется всеми слабостями жертвы, опьяненной до текущих по подбородку слюней.

— Я сам решу, кто мне подходит. Повторяю в заключительный раз – выйди.

— Я закрывала глаза на ту глупую блондинку. Она безобидная и идеально подходила на роль временной подстилки.

Тошнота безжалостно подкатывает к горлу.

— Но эта девица другая. Думаешь, ей нужен ты? Ей нужны деньги! Я навела справки об их семье. Мать с больным сердцем – классика, – театрально вздыхает Розали. – Готова поспорить, девчонка уже рассказала тебе грустную историю про отца, который оставил их или погиб. Скорее всего, оставил. Так трагичнее.