Книга Десять писем, страница 78 – Лия Аструм

Худшая часть меня схватила ножницы, чтобы перерезать преграду и в приказном порядке требовала немедленно воплотить свою фантазию в реальность, словно это мой последний шанс, и уже завтра мир прекратит своё существование.

— Тебе плохо? – Он резко поднялся с кресла и придвинулся ко мне так близко, что его бедро коснулось моего неприкрытого шёлковой тканью колена. – У тебя щёки горят, – с лёгким беспокойством пояснил он, пристально рассматривая моё лицо.

Алекс стоял непозволительно близко, и я невольно вдохнула аромат его геля для душа. Палящее солнце и бескрайний океан с морской солью на губах. Это запах не роскоши, это запах… счастья. Он пах счастьем. И когда прохладные губы мягко коснулись моего лба, внутри закоротило, словно казнь на электрическом стуле приведена в исполнение с одним-единственным зрителем за полупрозрачным стеклом.

— У тебя жар, – вынес он свой вердикт. Да, от тебя. – Как ты себя чувствуешь? – Он аккуратно убрал прядку волос мне за ухо и приложил холодную ладонь к моей горящей щеке.

Если бы он только знал, что творилось в моей больной голове. Он бы сошёл с ума вместе со мной?

— Я принимала горячую ванну, – тихо ответила я, смотря на него снизу вверх и стараясь не тереться щекой, как кошка, жаждущая ласки своего хозяина. – И тут душно.

Уголки его губ дёрнулись вверх, словно он с трудом сдерживал улыбку.

— Душно? – Брат убрал руку от моего лица, и мне сразу захотелось вернуть её обратно. – Я думал растопить камин.

Какой к чёрту камин?! Я дышать не могла рядом с ним.

Мы были так близко, что я могла рассмотреть две маленькие родинки на его левой щеке. Я бы поцеловала каждую, если бы он позволил. Его гипнотические глаза фильтровали мой разум, убирая ненужные воспоминания обо всей его жестокости по отношению ко мне, и наполняли моё тело странным чувством – острым возбуждением на грани с примесью страха, восхищения и детского восторга.

Со стороны, наверное, мы выглядели, как влюблённая пара: оба после душа, в халатах, распиваем виски в кабинете, и, казалось бы, все идёт к логическому завершению. Как клишированная сцена из нескольких десятков фильмов, продолжение которой вполне предсказуемо, и зритель, замерев перед экраном, в сладком предвкушении ожидает увидеть страстное соитие двух красивых тел.

«Давай же, Алекс, – мысленно уговаривала я его. – Сделай первый шаг, и я уступлю. Не задумываясь».

— Тебе нужно отдохнуть, – первым нарушил тишину он, и мне показалось, что внутри меня, поднявшись до краёв, что-то громко треснуло и расплескалось огромной лужей горечи и разочарования. – Я скажу Глории, чтобы принесла твой любимый чай.

Он не чувствовал того же, что и я.

— Да, конечно, – впервые так открыто стушевалась я под его испытывающим взглядом. – Спасибо. – И, без надобности поправив ворот его халата, слезла со стола.

Тщательно скрывая на лице досаду, я спокойно дошла до двери и только за её пределами позволила себе ускорить шаг, на ходу смахивая с щеки предательскую влагу и думая о том, что это самая утомительная качель в моей жизни.

* * *

Утро девятого октября началось редким совместным завтраком. У всех выходной, и даже Ричард на удивление присутствовал на этой чуть ли не королевской трапезе. Он на днях сменил повара, и я была без понятия, чем ему не угодил предыдущий, но именно поэтому сейчас на столе стояли кулинарные шедевры, названия которых я даже не знала. Я без особого интереса рассматривала незнакомые блюда и в итоге сделала выбор в пользу более-менее понятного.