Книга Десять писем, страница 79 – Лия Аструм

— Хоть что-то знакомое, – проворчала я, беря в руки пирожное с заварным кремом.

— Это бублики, завёрнутые в винное желе и кусочки золота, с начинкой из трюфельного сливочного сыра и ягод Годжи, – с плохо скрываемой насмешкой прокомментировал мой выбор Алекс.

Я ошарашенно захлопала глазами, так и застыв с этим «пирожным» у рта. Моё лицо, видимо, выглядело настолько глупо, что он тихо рассмеялся, и даже Ричард соизволил продемонстрировать нам свою редкую улыбку.

— Приятно аппетита, Вивиан, – мягко сказал он. – Ешь, тебе очень понравится.

Не запомнив толком из чего состоял этот кулинарный изыск, я поднесла его ко рту и, словно на пробу, откусила маленький кусочек.

— Очень вкусно, – облизнувшись сказала я, чувствуя тающий сыр на языке и какое-то странное послевкусие. Что он там говорил про золото?

— Ещё бы, тысяча баксов за штуку, – уже в открытую насмехался Алекс.

Я поперхнулась, а Ричард укоризненно посмотрел на него. Отложив бесценный бублик в сторону, я отпила апельсинового сока, стараясь не думать о том, что только что съела половину новых дизайнерских туфель.

Всё-таки вкусовые предпочтения у меня сложились довольно примитивные. Я любила самую обычную еду, и очень редко меня тянуло на дегустацию подобных шедевров. Раньше, ещё до того, как наши отношения с Алексом скатились в самую глубокую яму взаимных оскорблений и обид, он тайком от отца таскал мне бургеры, которые были намного вкуснее всех этих «золотых» десертов. В этом доме строго-настрого запрещался любой фаст-фуд, потому что у отчима только от произнесённого вслух «картошка фри» сразу начиналась изжога.

— Начало благотворительного приёма в четыре часа. У меня ещё дела, поэтому встретимся уже там, – поставил нас в известность Ричард, делая глоток своей неизменной воды без газа, привезённой, скорее всего, с альпийских лугов и собранной из слез девственных русалок.

Алекс согласно кивнул и перенял всё внимание отчима на себя, заговорив о ненавистных уже даже мне японцах. Начались очередные споры. Алекс настаивал, что этот контракт не нужен, Ричард утверждал, что он необходим. У них всего две постоянные темы для спора: японцы и здоровье отчима. Поэтому я уже их даже не слушала, пила апельсиновый сок и просматривала уже, наверное, двадцатую по счету фотографию, присланную Трис. Она не могла определиться с нарядом на вечер и отправила мне чуть ли весь свой гардероб, чтобы я помогла ей выбрать.

— Отец, – настойчиво проговорил брат и, услышав в его голосе странные вибрации, я отвлеклась от телефона и посмотрела на него.

Весь вид Алекса буквально кричал о том, что он крайне недоволен. Но рядом с Ричардом ему всегда приходилось сдерживать свои эмоции. Наверное, это очень утомительно.

— Ты рубишь все мои идеи на корню. Почему ты мне не доверяешь? – Он по инерции протянул свою руку к отцу и положил её ему на предплечье. Отчим сразу же поморщился. – Прости, я забыл про твой шрам, снова болит? – озабоченно спросил брат.

У Ричарда был длинный глубокий шрам на левой руке чуть выше локтя, который иногда ощутимо беспокоил его. Ему было уже много лет, и он ненавидел о нём говорить. Одеваясь всё время в костюмы и рубашки, он тщательно скрывал его, но, тем не менее, не прибегал ни к каким пластическим операциям по его удалению. По его рассказам, он заработал его в период своей бурной молодости, но мы с Алексом знали, что он появился гораздо позже, и как бы брат не пытался выяснить причину его происхождения, Ричард всё равно продолжал твердить одно и то же.