Книга Развод. Исцеление, страница 1 – Ева Шах

Я проснулась оттого, что в груди стояла тяжесть. Не боль — нет. Боль была бы честнее. Это было что-то другое: вязкое, душное, как если бы ночь не закончилась, а просто пересела ко мне на грудь и решила дождаться утра вместе со мной. Я открыла глаза, полежала несколько секунд, глядя в потолок, и сразу поняла — сегодня что-то случится.

Иногда женщина знала это раньше всех. Раньше звонка. Раньше чужого взгляда. Раньше признания, которое разорвёт ей рот изнутри, даже если она будет молчать.

Рядом со мной лежал Георгий Дымов. Мой муж. Мой законный, красивый, умный, уверенный в себе Георгий, за которого я когда-то вышла так, будто мне выдали не мужчину, а судьбу. Он спал на спине, слегка приоткрыв губы, и даже во сне выглядел человеком, которому принадлежало всё вокруг: воздух, квадратные метры, дорогие часы на тумбочке, моё время, мои силы, мои лучшие годы.

Я повернула голову и стала смотреть на него так, как смотрела в последние месяцы слишком часто — как на чужого. Без нежности. Без привычного умиления. С мучительным, липким вниманием человека, который уже заметил трещину, но ещё не решился провести по ней пальцем до конца.

На его шее остался тонкий красноватый след. Почти исчезнувший, смазанный, будто его пытались стереть. Не царапина. Не укус. Не случайность. Женский след. Я не знала, как именно, но я чувствовала это животом, горлом, кожей.

Сердце ударило один раз — тяжело, глухо.

Я не спросила вчера. Не спросила позавчера. И неделю назад не спросила, когда он приехал домой в чужом настроении, пахнущий не собой. Не той древесной прохладой, которую я выбирала ему на день рождения, а чем-то сладким, опасным, новым. Я тогда просто отвернулась к стене и сказала себе, что мне показалось. Что уставший мужчина мог пахнуть чем угодно — машиной, офисом, лифтом, дорогим отелем, другой жизнью. Только не другой женщиной.

Женщины врали себе виртуозно. Нам за это не давали премий, но именно на этом держались семьи.

Георгий открыл глаза, моргнул, увидел, что я не сплю, и коротко кивнул:

— Ты чего так смотришь, Юлиана?

Голос у него был хриплый после сна, низкий. Раньше от этого голоса у меня слабели колени. Теперь во мне только напряглось всё, что ещё не умерло.

— Никак, — ответила я.

Он потянулся, сел, взял телефон. Сразу телефон. Не меня, не моё плечо, не моё лицо. Телефон. Экран осветил его скулы, спокойный лоб, сжатые губы. Большой палец быстро заскользил вверх-вниз. Я видела это движение каждый день и вдруг с ужасом подумала: сколько раз он вот так читал не деловую переписку, а чьи-то ночные сообщения, пока я лежала рядом и считала нас семьёй?

— У меня сегодня ранняя встреча, — сказал он, уже вставая. — Завтракать не буду.

— С кем встреча?

Вопрос сорвался раньше, чем я успела его проглотить.

Он обернулся. На долю секунды. И этой доли секунды мне хватило, чтобы увидеть раздражение. Не удивление. Не растерянность. Не честное «с чего ты взяла?». Раздражение мужчины, которому неудобно, что жена вдруг начала задавать лишние вопросы.

— По работе, — ответил он ровно. — С Дмитрием Красовым. Я тебе говорил.

Он не говорил. Или говорил — между двумя моими стирками, тремя его звонками и одним вечером, когда я уснула на диване, пока ждала его с ужином. Но я знала точно: он не хотел, чтобы я продолжала.