Книга Развод. Исцеление, страница 26 – Ева Шах

И всё.

Этого одного слова хватило, чтобы у меня задрожали губы.

— Иди сюда, — шепнула я.

Она не двинулась.

Вот это и убило сильнее всего.

Моя дочь, которая ещё недавно влетала ко мне в объятия с улицы, с мокрыми волосами, с сумкой, с криком: «Мам, угадай, что было!», — теперь стояла на пороге и не знала, можно ли ко мне подойти.

Оксана тихо ушла на кухню. Правильно. Нас нужно было оставить одних.

— Папа сказал, у тебя тут теперь чужие люди ходят, — сказала Варя, оглядывая квартиру так, будто действительно искала следы распада.

— У меня тут только Оксана, — ответила я.

— И адвокаты.

Я сглотнула.

— Иногда да.

Она сняла рюкзак и поставила у стены.

— Он сказал, ты хочешь всё забрать, потому что мстишь.

— А ты как думаешь?

Варя прикусила губу.

— Я думаю… я не знаю. Я вообще ничего не понимаю.

И тут она наконец шагнула ко мне. Один шаг. Потом ещё. И вдруг уткнулась лицом мне в плечо.

Я обняла её так крепко, будто возвращала себе воздух.

— Мам, — всхлипнула она в ткань моей кофты. — Мне страшно.

У меня потекли слёзы. Беззвучно. Горячо.

— Мне тоже, моя хорошая. Мне тоже.

Мы сидели на диване вдвоём. Варя поджав ноги, я обнимая её за плечи. Она долго молчала, потом спросила:

— Это правда, что у папы будет ребёнок?

Я закрыла глаза.

— Да.

Она вскинула голову.

— И ты тоже…

— Да.

Её лицо стало каким-то потерянным, детским, беспомощным. Хотя она изо всех сил старалась казаться взрослой.

— Как так вообще получилось?

Я горько усмехнулась.

— Если бы я знала.

— Он говорит, что любит ту женщину.

— Я знаю.

— А тебя?

Этот вопрос вонзился так глубоко, что на секунду я не смогла ответить.

— Не так, как должен был, — сказала я наконец.

Варя молча смотрела на свои пальцы.

— Он на меня злится, когда я спрашиваю про тебя. Говорит, я маленькая и не понимаю, как устроена жизнь. А я понимаю только одно… — её голос задрожал. — Я не хочу, чтобы вы друг друга ненавидели из-за меня.

Я притянула её к себе.

— Из-за тебя — никогда. Слышишь? Никогда.

— Но вы уже…

— Нет. Мы ненавидим друг друга не из-за тебя. Ты здесь вообще ни в чём не виновата.

Она шмыгнула носом.

— А этот ребёнок? — и осторожно, почти со страхом посмотрела мне на живот. — Он уже есть?

Я кивнула.

— Есть.

Варя протянула руку.

— Можно?

У меня перехватило дыхание.

— Можно.

Она положила ладонь мне на низ живота — осторожно, как будто боялась причинить боль.

— Он совсем маленький, да?

— Да.

— Или она.

— Или она, — согласилась я.

И вдруг Варя расплакалась.

Не тихо. По-настоящему. С судорогами, с сорванным дыханием, с детским ужасом.

— Я не хочу другого ребёнка у папы! Не хочу! Это всё неправильно! Почему он не подумал про меня? Почему про меня никто не подумал?

Я прижала её к себе и качала, как маленькую, хотя сама дрожала не меньше.

— Я подумала. Я всегда про тебя думаю.

— Он сказал, что должен быть счастливым! А я что? Я ему не счастье?

— Ты счастье, — шептала я. — Ты самое большое. Просто взрослые иногда делают страшные, глупые вещи и потом пытаются назвать их честностью.

Она подняла заплаканное лицо.

— Я не поеду к нему сегодня.

Я замерла.

— Варя…

— Не поеду! Не хочу его видеть! Пусть сидит со своей беременной!

Её пронзительная, подростковая ярость ударила в меня двойным лезвием: мне хотелось и обнять её, и защитить от собственной боли.