Книга Развод. Исцеление, страница 33 – Ева Шах

— Что случилось? — спросила я, даже не пытаясь притвориться участливой.

Она посмотрела на меня так, будто ждала удара.

— Он стал другим.

Я чуть не рассмеялась.

— Какая неожиданность.

— Он холодный. Срывается. Ночами исчезает. Говорит, что у него всё рушится из-за суда, из-за денег, из-за того, что ты… что ты не даёшь ему нормально решить ситуацию.

— И ты приехала повторить мне его слова?

— Нет.

Она села на скамейку и вдруг тихо заплакала.

— Я не знаю, что делать.

Я осталась стоять.

Её слёзы не смягчали меня. Но и злорадства почему-то не было. Только тяжёлая усталость женщины, которая уже побывала там, куда другая только входила.

— Ты его любишь? — спросила я.

Она кивнула.

— Тогда ответь честно: если бы он не был богатым, взрослым, уверенным, если бы не водил тебя в эти рестораны, не снимал квартиру, не обещал жизнь — ты бы так же влюбилась?

Людмила подняла на меня мокрые глаза.

— Не знаю.

— Вот и я о том же.

Она стиснула пальцы.

— Ты меня ненавидишь?

Я подумала.

— Нет. Уже нет.

— Почему?

— Потому что ты не причина. Ты последствие.

Её губы дрогнули.

— Но если ты пришла сюда искать у меня сочувствия, не нашла. Я тебя не спасу. И предупреждать тоже не буду. Ты сама выбрала взрослого женатого мужчину. Теперь взрослей внутри этого выбора.

Она вытерла слёзы.

— Ты очень сильная.

Я усмехнулась.

— Нет. Я просто уже сгорела. После пожара легко стоять рядом с искрами.

Когда я уходила, она тихо спросила мне в спину:

— Он правда был таким с тобой? Сначала?

Я остановилась.

И только через секунду ответила:

— Да. Поэтому ты и попалась.

Домой я вернулась другой.

Потому что теперь у меня в руках была не только боль.

У меня была его новая ложь.

И это оружие я собиралась использовать точно.

Первая настоящая месть не выглядела как пощёчина.

Она выглядела как тишина.

Я не звонила. Не писала. Не бегала с фото к Людмиле. Не устраивала сцен. Я собрала всё, что у меня было: переписки, переводы, фото с отелем, документы по салону, выписки. И отдала Красову.

Он просматривал материалы почти час.

Потом поднял на меня глаза.

— Вы понимаете, что это уже не просто измена и не просто сокрытие активов?

— Да.

— Здесь можно говорить о выводе средств через аффилированные лица и о репутационных рисках для его компании. Если использовать грамотно, он сядет не на колени, но очень низко присядет.

Я смотрела на стопку бумаг.

— Я не хочу, чтобы он сел. Я хочу, чтобы он понял.

Красов слегка кивнул.

— Тогда бить нужно туда, где он верит в собственную неуязвимость.

— В бизнес?

— В образ. У таких мужчин образ дороже бизнеса. Деньги можно поднять заново. А вот если поползёт репутация надёжного, семейного, собранного человека — это сложнее.

Я почувствовала, как по коже пошёл холод удовольствия и страха одновременно.

— Что вы предлагаете?

— Пока ничего публичного. Сначала — переговоры. Жёсткие. Мы показываем ему, что у нас есть всё. Включая Рыбину. И даём шанс решить вопрос дорого, быстро и молча.

— А если не решит?

Красов посмотрел на меня очень внимательно.

— Тогда решим громко.

Когда он ушёл, я долго сидела в пустой гостиной.

Оксана принесла плед, укрыла мне ноги.

— О чём думаешь?

— О том, что стала понимать правила его мира.

— И?

— И это пугает. Потому что, чтобы победить, мне приходится говорить на его языке.