Книга Развод. Исцеление, страница 37 – Ева Шах

Я посмотрела на неё.

— Оксан.

— А что? Она пришла за диагнозом — получай.

Людмила не обиделась. Только кивнула.

— Да. Дура.

Я медленно выдохнула.

— Хорошо. Ты дура. Но не смертница. И у тебя ребёнок. Значит, сейчас ты идёшь домой, ешь, спишь и завтра ищешь работу.

Она уставилась на меня.

— Что?

— Ты слышала. И ещё — не веришь ему ни одному слову. Больше никогда. Даже если он встанет на колени и начнёт читать стихи.

— Он не встанет, — прошептала она.

Я посмотрела ей в лицо.

— Вот и отлично. Меньше театра.

Она вдруг спросила:

— Ты меня ненавидела?

— Да.

— А сейчас?

Я долго молчала.

— Сейчас мне некогда тратить силы на ненависть. У меня ребёнок и война.

Людмила закрыла глаза и кивнула так, будто это был самый честный ответ из всех возможных.

Когда она ушла, Оксана резко повернулась ко мне:

— Ты слишком мягкая.

— Нет.

— Тогда что это было?

Я устало потёрла виски.

— Это было понимание, что он жрёт всех одинаково. Меня. Её. Рыбину. Только разными ложками.

Оксана подошла ближе и присела на край стула.

— Ты ведь не простила её?

— Нет.

— Тогда почему помогла?

Я положила ладонь на живот.

— Потому что не хочу стать такой же, как он. Мне нужна месть, а не гниль.

Оксана смотрела на меня долго.

— Вот за это я тебя и люблю. Хотя иногда хочется встряхнуть.

Телефон на столе завибрировал. Георгий.

Я посмотрела на экран и почувствовала, как по телу проходит холодное, почти приятное напряжение.

— Он уже знает, — сказала я.

— Возьмёшь?

Я кивнула.

— Да?

На том конце было тихо. Слишком тихо.

— Ты её видела?

— Кого именно? У тебя теперь без уточнений сложно.

Он тяжело выдохнул.

— Не надо.

— А ты не начинай.

— Она была у тебя?

Я улыбнулась. Медленно.

— Да.

Пауза. Я слышала его дыхание.

— И что ты ей сказала?

— Правду. Она полезная штука. Попробуй когда-нибудь.

Он заговорил жёстче:

— Не вмешивайся.

— Поздно. Ты сам вмешал меня во всё, когда начал таскать свою ложь по чужим постелям.

— Юлиана…

— Всё, Георгий. Теперь крутись сам.

Я отключилась.

И в эту секунду впервые по-настоящему почувствовала вкус расплаты.

На следующий день рухнула Рыбина.

В буквальном смысле слова — явилась в салон с красными глазами, трясущимися руками и набросилась на Оксану в кабинете так, что администраторша выскочила в коридор белая как простыня.

Я сидела дома, когда Оксана позвонила по видеосвязи.

— Ты должна это видеть.

На экране Людмила Рыбина металась по комнате. Идеально уложенные волосы сегодня торчали в разные стороны, тушь растеклась, на губах ни капли цвета. Она уже не походила на хозяйку красивой жизни. Скорее — на женщину, у которой выдернули пол.

— Где она? — спрашивала она почти истерически. — Эта девка была у тебя? У Юлианы? Вы все знали?

Оксана, сидя в кресле, глядела на неё с ледяным спокойствием.

— Сядь и не ори.

— Он мне врал! — выкрикнула Рыбина. — Мне! Говорил, что я единственная взрослая женщина в его жизни, что с той дурой всё давно заканчивается, а сам…

— А сам мужик с конвейером, — холодно закончила Оксана. — Поздравляю с открытием.

Я молчала. Смотрела и чувствовала, как внутри нет ни жалости, ни злорадства. Только страшное, чистое удовлетворение от точности мира: ложь пожирала своих детей по очереди.

— Юлиана! — Рыбина вдруг уставилась в экран. — Ты ведь знала? Фото были у тебя?