Книга Воронка. Спаси меня, страница 33 – Майя Тень

— Не совсем уверена, что это то, то мне надо, Лев. Мне кажется, перед соседями мы уже засветились, пошли домой?

— Я тебя обидел?

Конечно, нет, конечно, Лев мечта девушек. Но … это глупо… я должна думать о безопасности, о своей жизни, о том, чтобы люди Учителя не смогли добраться до меня как до главного свидетеля и потерпевшего, из-за которого организация пришла к краху. А я сейчас стою и до слез жалею о том, что не могу, мне стыдно позировать, когда с какой стороны не подбирай ракурс, моя проклятая родинка будет видна. И я не хочу говорить об этом Левушке, чтобы не слышать глупые утешения про возможности фотошопа. С другой стороны, может, это и хорошо, что в глазах собираются из-за вполне житейских, даже глупых проблем. Может, это знак того, что воспоминания о «Воронке» начинают пусть медленно, но отпускать меня?

Капитан Гордеев

Вместо обещанного в городе С. я остаюсь вдвое меньше времени. Впрочем, Вика все прекрасно понимает, да и родители Левушки приняли ее как свою. Она и была своей — невестой их сына. Елена Анатольевна точно взяла девочку под свою защиту. Правда, оберегала она ее в основном от любого чужого мужского внимания, проверено на себе.

… Вика с Левой с озера вернулись растерянные. Я там не бывал, но примерно представляю, и обычно такого вида красота завораживает, впечатляет, тем более таких нежных девочек как Вика. А тут — вроде и вида не показывает, а в глазах чуть ли не слезы застыли. Понятия не имею, что ей наговорил лейтенант Крюков, вопросительно смотрю на него, только он и сам в недоумении, пожимает плечами. Вика поспешно уходит в комнату, а я чуть ли не бегом порываюсь за ней, однако…

Оказывается, изменения в настроении Вики замечает и ее потенциальная «свекровь».

— Капитан Гордеев, а куда это вы так спешите? К Вике?

Не должен, конечно, перед ней держать ответ, но это все-таки не мой дом, приходится быть более милым, чем я есть:

— У Вики, похоже, что-то случилось, что-то обидное до слез. И так как она гуляла со Львом, вернулась со Львом, он, как я понимаю, помочь ей не смог. Нехорошо оставлять девушку в таком положении. Я пойду?

Женщина вдвое меньше меня грудью встает на моем пути, отрезая всякий путь вперед:

— Нет, капитан Гордеев. Пусть Вика придет в себя, дайте ей побыть наедине с собой пару минут. А о том, что с ней случилось — я узнаю. И если ее обидел Лев, я с ним сама поговорю так, что он долго и старательно извиняться перед ней будет.

Черт, и ведь ситуация совсем не та, чтобы спорить или даже просто подвинуть и идти к своей цели, то есть к Вике, приходится уступать. Я еще умудряюсь оправдываться перед нею:

— Елена Анатольевна, вы не подумайте ничего такого. Я не хочу вмешиваться в дела Вики и вашего сына. Просто она мне в какой-то степени тоже дорога, да и пережито ею было много. Не хочу, чтобы ей было больно…

— Я — женщина, капитан Гордеев, я лучше вас смогу о ней позаботиться, — несколько прохладно замечает мама лейтенанта Крюкова. Еще разубеждаюсь, что за Викой тут есть кому присмотреть и отгонять от нее, если таковые будут, всякого рода подозрительных личностей и окончательно капитулирую со своим желанием обнять и все расспросить у Вики.

* * *

И все же из города С. я уезжаю с потиворечивыми эмоциями. Меня тянет еще раз пересмотреть материалы, собранные мной и Викой. Их не так уж много, но они вселяют надежду, что все получится.