Книга Воронка. Спаси меня, страница 86 – Майя Тень

Меня трусит. В голове каша из мыслей.

Наконец, час икс настает. Милая медсестра открывает дверь и нежно приглашает:

— Проходите, Виктория, доктор ждет вас.

Капитан Гордеев

Спешу домой как никогда. Думал, буду рядом с Викой в такой ответственный день, поддержу ее. А вышло вон оно как: «Срочно на работу, капитан Гордеев. Сегодня готовимся накрыть группировку Реченского». Такие приказы не обсуждаются. Именно поэтому и не спешу предлагать Вике руку и сердце. Люблю ее до безумия. Но не уверен, что она заслужила того, что сегодня: у нее операция, а я на своей «операции».

Устал как собака.

От Вики пришло лишь одно сообщение: «Все хорошо». Но мне этого мало. Почему не написала подробно? Обиделась, что я был не рядом?

Сердце стучит виновато, будто что-то пошло не так, не по плану. Надеюсь, не в плане здоровья. Пусть это будет просто ее обида — постараюсь загладить. Два дня выходных буду дома — полковник клятвенно обещал не дергать.

Снимаю форму. Закрываю кабинет на ключ. Быстрее бы домой. За цветами бы, конечно, по-хорошему зайти, но попасть домой хочется еще сильнее. Понимаю, какой я тормоз — долгие годы без серьезных отношений дают о себе знать — заказываю доставку. Без долгих разговоров, без мучительного выбора, указываю первую понравившуюся корзину из высланных фото — охапку белых ромашек. Девушка мило сообщает, что минут через 30 цветы будут на месте.

Отлично, я тоже подъеду домой примерно к этому времени. Паркуюсь возле подъезда и замечаю паренька с точно такой корзинкой, которую я заказал.

— Простите, вы в триста десятую квартиру? Если да, то это я заказывал, можете отдать мне.

Паренек, кажется, облегченно вздыхает:

— Да, я как раз хотел вам позвонить. Я и стучал, и звонил в дверь, но никто не открывает.

Едва дослушав, рвусь домой. Лифт приезжает мгновенно, но пока он поднимается на наш восьмой этаж, я готов проклясть все на свете. Парень с корзиной едет со мной. До цветов ли тут, вообще? А если Вике стало плохо? Разве можно было после операции ее одну оставлять? Надо было догадаться хотя бы Лилю пригласить, но чего уж теперь? К черту, я с этой работы завтра же уволюсь. Борьба с преступностью и за справедливость она, конечно, хороша, но ровно до той минуты, когда из-за нее может пострадать Вика.

Звонок переливается нежной птичьей трелью, дверь жалобно скулит от удара моей руки, но никто не открывает. Нервно достаю свои ключи, паренек, поставив цветы на пол в коридоре, спешит убраться.

А я ору как ненормальный:

— Вика!

Тишина в ответ. Нет, не совсем. В ванной льется вода, да и свет горит. Не заботясь ни о чем, со всей дури дергаю дверь на себя.

— Вика!

— Илья? — шторка в ванной чуть-чуть отодвигается, вижу Викины ноги.

Боже, какое облегчение. Кажется, голова слегка закружилась. Но тут же спохватываюсь:

— Тебе разве можно в душ, в ванную?

Дергаю шторку, чтобы, наконец, увидеть Вику полностью. Нос щекочет аромат шалфея и мяты. Из-под пены торчат только Викины подбородок и лицо.

— Думаю, да.

— Вика, «думаю, да» и «точно да» — это совершенно разные вещи. Ты же не маленькая девочка, почему так бездумно поступаешь?

Убираю пробку с ванной, открываю теплый душ, чтобы смыть с маленькой безобразницы пену, укутать в полотенце и отнести в постель.

— Хорошо: я уверена, что можно. Отвернитесь, пожалуйста, капитан Гордеев. Мне надо сполоснуться и выйти.