Книга Оставь свою жалость для (себя) меня, страница 83 – Майя Тень

— Тимур, после свадьбы случилась трагедия…

— Я по голосу слышу, что ты хорошо отметил нашу с Ликой регистрацию, расскажу подробнее, когда протрезвеешь…

— Тимур, сейчас вообще не до шуток. Если это шутка, я тебя размажу по стене, друг.

— Там Лика на успокоительных сидит…

— Передай, что он засранец. Так и скажи: засранец. И что мы его любим тоже скажи. Всё, пока.

Голос Егора сорвался, будто …нет, глупости это, Егор не может, не умеет плакать. Точно не умеет?

Впервые забываю о своей боли и хочу как-то помочь, выхожу в коридор. Но Егор против:

— Сядь, Лика.

Голос глухой, сердце в сотый раз начинает ныть. Не могу представить, что ещё случилось. Тело покрывается холодным потом. Слушаю Егора. Каждое слово впитываю.

— После того как мы уехали в отель, Тимур и Алекс накидались горячительным на фуршете. Не знаю, как, но эти двое нашли общий язык, разговорились один на ломаном английском, другой на ломаном русском. Далее Алекс решил показать, как смешивают коктейли в его баре и вместо магазина они с Тимуром поехали в наш охотничий дом. Половину бутылки вина из кладовки деда они прикончили на месте, ещё одну взяли с собой. Про телефон, естественно, забыли. Видимо, у Алекса получились великолепные коктейли, потому что оба отрубились. Тимур только что проснулся с головной болью, Алекс до сих пор спит богатырским сном.

Я вроде и улавливаю смысл слов, но боюсь поверить. Это точно мне не кажется? Может, я брежу? Это слуховые галлюцинации спасают меня от боли? Щипаю себя за руки изо всех сил — больно, очень больно.

— П-повтори, — прошу Егора. — Я вроде бы поняла, но вдруг это мой больной бред. Повтори, пожалуйста, что сказал.

— Не могу, — шепчет Егор и прикрывает лицо ладонями.

Впервые в жизни я вижу, как Егор плачет…

Егор.

Доказать виновность Михаила не составило труда, жалко только, что по итогу он, скорее всего, так и не ответит за свои дела, а будет находиться на принудительном лечении. Тот факт, что Алекс живой, невредимый, все его страдания ограничились жутким похмельем и жизненным уроком осторожнее проводить время с шалопаем Тимуром, помог Лике справиться и с этой информацией, и с той грязью, которую вылил на неё Михаил.

Верно говорят, что гениальность и сумасшествие — две стороны одной медали. Михаил обладал огромным талантом в создании всяких микросхем, самодельных оружий. Не будь он ослеплен ненавистью к людям в целом, которых считал тупейшими созданиями, сосредоточься на своем развитии, мог бы сколотить состояние. Однако эта его мечта разбилась еще во время учебы в аспирантуре. Его руководитель достаточно долго терпел неуважение, несоблюдение правил учебы, но однажды между ними произошла стычка. Михаил думал, что профессор, как в прошлый, позапрошлый раз сам позвонит и пригласит на консультацию. Видимо, терпению ученого пришел конец, хотя сам Михаил объяснял это несколько иначе

— Я разработал проект микросхемы, написал статью о ее разработке, функциях, возможностях, а этот старый чудак просмотрел и остался доволен. Доволен! Еще бы, ведь поставил свою фамилию перед моим именем, руководитель хренов. Въехать в рай на чужом горбу — это мы любим, да? Естественно, я закатил скандал. Да, у гениев и творцов свои причуды, мы любим, чтобы нас обожали, уважали, ценили. Хочешь примазаться к моей разработке — пойми и терпи хотя бы. Так нет, вычеркнули из конкурса и статью, и разработку. Но я тогда такой скандал затеял, старика чуть инсульт не хватил. Думаете, кто-то сказал, что я прав? Конечно, нет, все поддержали профессора, по которому пенсия плачет, а он всё в дела молодых учёных лезет. Всё, что я понял тогда — не нужны науке гении. Может, когда поймут, кого потеряли — поздно будет.