Книга Взлетная полоса сердца, страница 61 – Айлин Грин

Кейт.

Даже спустя все эти годы, она до сих пор нервничает в аэропорту. Уже не паникует, нет. Но тревога сопровождает её словно тень. Она стоит у окна, считает взлёты, проверяет время. Боится.

И вдруг я понял: идея Леона — это не просто фантазия. Это спасение.

Да, его проект выглядел масштабно. Аэропорт — это не просто здание, а узел безопасности, технологий, логистики. Но что, если сделать его немного более живым? Что, если дать людям не только крышу над головой, а чувство, что они в безопасности?

Я уже мысленно разворачивал самолёт. Уже набирал номер Тома и готовился сказать: «Твой сын не убегает и не портит себе жизнь. Он строит.»

Я искренне хотел помочь ему. Не как инструктор. Не как друг отца.

А как человек, который понял, что именно он видит в своих наработках. И что в действительности можно от них получить.

Но я не успел обдумать слова.

Не успел ответить.

Потому что в эту самую секунду — мир взорвался.

Самолёт рванул вниз — будто невидимая рука схватила его за хвост и швырнула в бездну. Стекло кабины зазвенело. Приборы мигнули — и погасли.

Сайдстик вырвался из моих рук, завибрировав, как живой.

Ощущение — словно удар кулаком в грудь. Неожиданно и больно.

Я быстро отключил автопилот, схватив СГУ, чтобы связаться с пассажирами. Но самолёт вновь ухнул вниз, и я больно ударился спиной, пытаясь выровнять его и не дать ему завалиться на бок.

— Марк… — я не оборачивался на голос Леона, но знал — сейчас ему страшно.

— Турбулентность ясного неба, — пробормотал я. — Его внезапный, невидимый и смертельно опасный удар.

Без причины.

Без предупреждения.

Самолёт вновь заваливался на бок, а приборы дребезжали, раздражая своим звуком.

— Леон, нужно выравнивать самолёт. Снижаем обороты, свяжись с диспетчерской, нужно уходить отсюда, пока не случилось непоправимое.

Он судорожно кивнул, а я сосредоточился на показателях и на карте, понимая, что сейчас началась война с невидимым врагом, и победителем выйдет кто-то один.

Самолёт снова затрясло. Кажется, Леон вскрикнул.

И в эту секунду меня впервые за долгое время одолел сильнейший страх. Не от того, что происходило снаружи и рядом. А от того, что происходило со мной. Внутри меня.

Боль.

Резкая, острая, как лезвие. Она пронзила поясницу. Я, стиснув зубы, застонал, потому что эта боль оборвала связь с ногами. Я пытался пошевелить ими. Но тщетно.

Кажется, я утонул в прошлом — не чувствуя ног. Не имея возможности двигаться.

Я ничего не мог сделать. На этот раз я не мог спасти ни себя. Ни пассажиров. Ни Леона.

— Марк! — кажется, Леон кричал. Или, наоборот, шептал. Было слишком больно, чтобы концентрироваться на его словах. — Марк, что с тобой?

Самолёт трясло сильнее.

— Ноги… — поморщился я, вновь пытаясь подать сигнал в мозг. — Я их не чувствую.

Всего лишь секунда страшной и опасной тишины.

И хладнокровный стойкий голос Леона:

— Управление взял на себя. Мы возвращаемся.

— Нет, Леон, — я попытался возразить. — Как ты один… Ты не готов. Ситуация сложная, нужно придумать что-то другое.

Но Леон уже сверял карту и сообщал в диспетчерскую о том, что наш борт направляется обратно в аэропорт вылета.

Чёрт! Соображать и принимать решения, когда каждую клеточку тела пронзает боль, просто невозможно!

— Я не один, — отозвался он. — Ты со мной. И я справлюсь. Ты говорил, что небо не прощает тех, кто думает о земле. Но сейчас — думай о себе. А я — о том, как посадить самолёт.