Книга Развод в 40. Я не прощу измену!, страница 25 – Николь Келлер

— Я поняла. Подумаю, что можно сделать, — тяну губы в неуверенной улыбке. Единственный вариант, что тут можно сделать — сжечь. — Я могу быть свободна?

— Нет.

Вскидываю брови в удивлении. Замираю в волнительном ожидании.

— Как насчет того, чтобы вернуть долг?

— Прости? — от неожиданности даже подаюсь вперед, слегка приоткрыв рот.

— Я ведь так и не попробовал тот пирог, — весело сверкая глазами, босс вгоняет меня в краску. — И я все еще вспоминаю его аромат и захлебываюсь слюной.

— Ээээ… Я…Прости…

— Иди уже, — усмехается. — Я пошутил.

Заливаясь краской, выскакиваю из конференц-зала и лечу в свой кабинет.

Остаток рабочего дня я изучаю все ранее выпущенные коллекции Домом Моды и окончательно впадаю в уныние. Кажется, все уже придумано и сшито до меня. И все такое красивое, интересное, с изюминкой. Действительно стоящее своих денег.

С каждой фотографией моя уверенность тает, как мороженое под палящим солнцем.

В голове ровно ноль идей. Что я могу предложить взыскательным покупателям этого Дома Моды, если до меня профессионалы уже предложили все, что можно?

Тогда я зачем-то возвращаюсь к техническому заданию на этот спортивный костюм. В двадцатый раз его перечитываю в надежде зацепиться хоть за что-то.

— «Костюм рассчитан на мамочек и молодых женщин». Они в России живут или где? — возмущаюсь себе под нос. — Где они видели мамочку, которая, сидя в декрете и получая детское пособие, может выложить двадцать одну тысячу за спортивный костюм? И как его и где носить вообще? Он же неудобный!

Так ничего и не придумав, складываю документы в папку и забираю ее домой. Полистаю их еще перед сном, может на меня снизойдет озарение.

Забираю Кирюшку из садика, по пути заглядываем в ту самую пекарню, пирог из которой спас мне жизнь. Покупаю сыну плюшку, и пока он с удовольствием уминает ее, я занимаюсь бытовыми делами: стирка, уборка и готовка нехитрого обеда и ужина на завтра.

Укладываю сына спать, а сама возвращаюсь на кухню к разложенным чертежам и описаниям.

Кажется, мне удается зацепиться за хвост одной идеи, но она не успевает окончательно оформиться.

Потому что я слышу скрежет ключа в замочной скважине.

Женя

Застываю каменным изваянием. Прислушиваюсь к звукам, доносящимся из коридора. Так сильно, что, кажется, у меня уши вырастают, как у персонажа из мультика «Большой Ух» (прим. автора: классный советский мультик из моего детства, советую!).

Ладонь сама ползет на край стола, а пальцы обхватывают рукоятку кухонного ножа. Так себе защита, и сомнительно, смогу ли я ее применить против здорового мужика в разы сильнее меня, но он как-то придает мне уверенности.

Тем временем, незваный ночной гость уже входит в квартиру. Включает свет. Шебуршит чем-то.

Неужели вор? На пятом этаже?..

С бешено колотящимся сердцем осторожно поднимаюсь на ноги и стараюсь максимально бесшумно подкрасться к двери.

Но в следующую секунду из-за угла показывается недоумевающее и встревоженное лицо мамы.

— Твою мать! — мама хватается за сердце. — Женя!

— Мама! — отзеркаливаю ее, роняя нож на пол. — Что ты здесь делаешь?

— Поругалась с Димкой и пришла домой, — выдыхает. — Поживу тут какое-то время.

Отдышавшись и немного придя в себя, мама, подбоченившись, подозрительно сощуривается.

— А что ты здесь делаешь?