Книга Жена офицера. Я тебя отвоюю, страница 92 – Анастасия Петрова

Эпилог. Ярослава

— Игорек, стой! Куда, маленький!

Сын оборачивается на мой голос, радостно визжит и только прибавляет ходу. Его пухлые ножки

отбивают по паркету частую неровную дробь, и я уже готовлюсь к серьезной пробежке, когда из

кухни выныривает Глеб. Он перехватывает беглеца за долю секунды до неминуемого столкновения

с дверным косяком и плавно взмывает его под потолок.

Игорь заливается счастливым, заливистым смехом, смешно болтая в воздухе ногами.

— Куда собрался, командир? — улыбается Глеб, глядя на сына снизу вверх.

— Па-па! — Игорь деловито тычет пальцем сначала в Глеба, а потом, заметив меня, тянет

ручки: — Ма-ма!

— Умница мой, — я подхожу ближе и целую сына в теплую, пахнущую детским печеньем щеку. — А

ну-ка, скажи «деда» еще.

— Де-да!

Словно по заказу из гостиной выходит мой отец. Удивительно, но за этот год он будто скинул

десяток лет. Куда-то исчезла вечная суровая складка меж бровей, недовольство уступило место

спокойствию. Мы с Глебом больше не повод для его тяжелых вздохов, а уж когда на горизонте

появляется внук… папа окончательно теряет всю свою категоричность, превращаясь в абсолютно

счастливого человека. И сейчас, глядя, как он приехал ради первого дня рождения Игоря, я с

трудом верю, что еще год назад мы почти не разговаривали и с трудом находили общий язык.

— Кому деда? — отец расплывается в улыбке и тянет руки. — Иди ко мне, разбойник!

Игорь охотно перебирается к деду, а я оглядываюсь в поисках мамы.

— А наши где?

— На кухне, с Любовью Васильевной, — отец машет свободной рукой. — У них там, сама

понимаешь, заседание генштаба. Женские секреты.

И правда, со стороны кухни доносится звон посуды и оживленный голос мамы.

— Ярослава, пирог готов! Идите накрывать на стол!

Я иду на зов, спасать положение. Там уже кипит работа: мама с Любовью Васильевной колдуют

над закусками, а Ира со знанием дела раскладывает приборы.

— Мам, ну вы чего, мы бы с Глебом вдвоем справились…

— Справлялись они, — добродушно ворчит она, поправляя полотенце. — Иди лучше в гостиной

проследи, а то Глеб опять всё по-своему расставит. Спорить с ним бесполезно.

Любовь Васильевна тихо смеется, качая головой:

— Ой, дочка, привыкай. Мой покойный муж тоже всю жизнь всё только по-своему делал. Глебка

весь в него пошел.

— А Игорек — в них обоих, — со вздохом отзываюсь я. — Упрямый, как танк. Спасу нет.

— Зато с характером, — подмигивает Ира. — Мужик растет.

Оставив их хлопотать, я возвращаюсь в гостиную. Глеб уже раздвинул большой стол и расставил

стулья. Игорь восседает у деда на коленях и с предельно серьезным видом изучает объемную

коробку, перевязанную синей атласной лентой.

— Это что такое? — спрашиваю я, подходя ближе.

— Подарок, — Глеб возникает сзади, по-хозяйски обнимает меня со спины и оставляет короткий

поцелуй на виске. — От нас.

— Подожди, ты же говорил, что мы дарим ту прогулочную коляску.

— Коляска — это необходимость. А это — сюрприз.

Синяя ленточка наконец поддается толстым непослушным крошечным пальчикам, и отец помогает

Игорю сбросить плотный картон. Внутри оказывается плюшевый медведь. Лохматый, классический,

с огромными

мягкими лапами. Сын немедленно вытаскивает его за ухо и крепко прижимает к груди, что-то

эмоционально лопоча на своем языке.