Книга Жена офицера. Я тебя отвоюю, страница 94 – Анастасия Петрова

Павел хлопает его по спине свободной рукой, и я замечаю, как мелко вздрагивают его узкие

плечи.

— Я же обещал, товарищ подполковник. Сказал, что сам сообщу. Вот, — он кивает на Сашу,

пряча блеснувшие глаза, — сдержал слово. Сказал.

Оцепенение спадает, и мы наконец проходим в квартиру. Я знакомлю Павла с родителями, с

Любовью Васильевной, с Ирой. Он заметно смущается, когда мама Глеба, всплеснув руками,

начинает сквозь слезы благодарить его за то, что выжил.

— Это вы сына своего благодарите, — качает головой Павел. — Если бы не Глеб…

— Хватит, — резко, но без злости обрывает Глеб, отводя взгляд. — Сегодня праздник. Игорю

год. Нечего сырость разводить.

— Игорю? — Павел опускает глаза на сына, который сидит на ковре, намертво вцепившись в

плюшевого медведя, и с любопытством разглядывает новых людей. — Класный пацан у вас

получился, товарищ подполковник. И кудрявый весь.

— В маму, — усмехается Глеб, и напряжение в его голосе окончательно отпускает.

— А взгляд — бати. Серьезный парняга. — Павел кряхтя наклоняется и протягивает руку. Игорь,

обычно настороженный к чужакам, неожиданно подползает ближе и крепко хватается за его

указательный палец. — Здорово, парень. С первым днем рождения.

Игорь растягивает губы в широкой улыбке, показывая четыре зуба, и тут же тянется к трости:

— Да-да?

— Это чтобы ходить правильно, — серьезно объясняет ему Павел. — Но скоро мне эта палка уже

не понадобится.

— Паша, Саша, раздевайтесь, — я мягко тяну Глеба за рукав, выводя его из оцепенения. —

Давайте за стол. Всё уже готово.

За столом оказывается на удивление шумно, суетливо и очень тепло. Ира со смехом травит

нелепые истории из Глебова детства, заставляя брата недовольно хмуриться, Любовь Васильевна

с тихой нежностью вспоминает мужа. Моя мама то и дело подкладывает гостям салаты,

расхваливая рецепт, а отец, словно они знакомы сто лет, уже успел втянуть Павла в какую-то

жаркую дискуссию о политике.

Я сижу, смотрю на эту пеструю, громкую компанию и физически ощущаю, как внутри, где-то под

ребрами, разливается густое, спокойное тепло.

Игорь восседает на своем высоком стульчике на правах главного героя вечера. Перед ним

тарелка с крошечным куском праздничного пюре, который сын с переменным успехом пытается

запихнуть в рот, перемазываясь с ног до головы. Глеб сидит рядом. Одной рукой он машинально

страхует Игоря от падения, а другой — крепко держит меня за руку под скатертью. Его пальцы

чуть шершавые, привычно теплые.

— Яра, — вдруг тихо шепчет он, наклонившись ко мне, пока все за столом отвлеклись на

очередную мамину тираду. — Мне тут на днях предложили… В Москве остаться. Очень хорошую

должность.

Я удивленно поворачиваюсь к нему.

— Ты же планировал обратно в гарнизон…

— Планировал, — соглашается он, не сводя с меня серьезного взгляда. — А теперь думаю. Здесь

нормальная жизнь, обжились уже. Игорю скоро садик искать, потом школа. Пашка вон здесь будет

восстанавливаться, им с Сашей помощь нужна на первых порах.

— А как же служба? Для тебя же это… воздух.

— Служба есть везде, Яр, — его голос звучит на редкость мягко. Гораздо мягче, чем я

привыкла слышать обычно. — А дом только один.

Он смотрит на меня, и в этом тяжелом, прямом взгляде читается всё. Вся наша невероятная,

ломаная история, собранная буквально по кускам.