Книга Безупречная репутация, страница 91 – Марьяна Брай

Я вздохнула и жестом пригласила его к столу. Пришлось вкратце, опуская мои нецензурные тирады, пересказать вчерашний вечерний визит Аркадия. По мере моего рассказа лицо Николая менялось: от недоумения к ярости, а затем к какой-то взрослой, нехарактерной для него сосредоточенности.

— То есть, пока я боролся за правду и честь хорошего человека на постоялом дворе, этот... слизняк пришёл сюда угрожать моему отцу и сестре? — голос Коко стал низким.

— Именно так, братец. Поэтому нам нужно начинать шевелиться поактивнее. Знаешь ли, волка ноги кормят, а журналиста — сплетни и эксклюзивы. Завтрак окончен. Вчера мы работали на репутацию, а сегодня начинаем работать на выживание рода.

— Понял, мой генерал! — пытаясь говорить шутливо, но с горькой складкой у рта, отозвался Коко и залпом допил остывший чай. — Тогда я исчезну сейчас на пару часов. Есть у меня одно дело... личное. А после – весь твой, сестрица. И буду готов нести нашей семье исключительно пользу!

Я иронично вскинула бровь.

— Уж не отдохнуть ли ты собрался от своих «информационных» клубов и вечеринок, где ты так самоотверженно трудишься, подслушивая сплетни и новости? Или нашёл новую музу среди балерин?

Николай не ответил. Он лишь загадочно улыбнулся, чмокнул меня в щеку и вылетел из столовой, напевая себе под нос какой-то бравурный марш. Что-то в его поведении было странным, но у меня не было времени на разгадки: Софья уже стояла в дверях, нетерпеливо теребя завязки капора. Пора было в типографию.

В нашем маленьком офисе, пропитанном запахом свинца и жареных каштанов - Фомич опять разложил их на печке, нас ждала стопка писем. Большинство были счетами или гневными отповедями от цензоров, но одно письмо привлекло мое внимание. Конверт был из плотной дорогой веленевой бумаги, но адрес написан торопливо, почти небрежно.

«Елизавете Платоновне. Прошу о помощи в деле чести, которое не терпит огласки, но требует вашего пера. Буду ждать ответа по адресу: набережная Мойки, дом 12, квартира 4. С надеждой, поручик С.».

— Ого, — протянула я. — Поручик С. звучит как начало хорошего скандала. Софья, пиши ответ: ждем вас в типографии сегодня в пять.

Поскольку Коко испарился, а Софья с головой ушла в описание вчерашних подвигов, конечно, без имен, но с такими намеками, что весь Петербург узнает в герое Шелестова, мне пришлось самой выйти на улицу, чтобы поймать мальчишку-рассыльного. Выйдя из подворотни, я нос к носу столкнулась с картиной, которая в моем родном двадцать первом веке вызвала бы немедленный звонок в полицию.

Трое парней лет пятнадцати, рослых и злых, с остервенением мутузили четвертого, щуплого юнца в рваном пальтишке. Тот сжался в комок, прикрывая голову руками, и лишь глухо стонал под градом ударов.

— А ну разошлись! — крикнула я своим командным голосом, тем самым, которым я когда-то строила нерадивых дизайнеров в редакции. — Разойдись, кому говорю, а то сейчас городового кликну!

Подростки обернулись. Увидев даму в приличном платье, но с лицом, не обещающим ничего хорошего, они все трое одновременно плюнули, обменялись хищными взглядами и нехотя растворились в туманном переулке. Я подошла к избитому. Тот попытался встать, но покачнулся. Лицо парнишки было похоже на сырой бифштекс, глаз заплыл, из разбитой губы сочилась кровь.