Книга Сбежать от зверя. Прощение, страница 18 – Анна Владимирова

— Покончить с собой?

В голове вдруг крутанулись калейдоскопом картинки: стол, холодный ствол в руке… и обрывки разговора по мобильному.

— Слушай… – На плечо легла ладонь. – Дай себе еще хоть несколько дней. Черт! – И она сжала ладонь в кулак. – Я намеревалась тебя тут на месяц минимум закрыть, чтобы ты точно выполз из ямы!

Да-да, только в яме я чувствовал себя сейчас.

Значит, не Катя. Что там было в разговоре по мобильному? Мужской голос…

— Тахир, – позвала ведьма, и тихо щелкнул замок входной двери.

Я поднял взгляд и обнаружил, что в комнате стоит какой-то мужик. Просканировав его взглядом, пришел к выводу, что шмотки у него как раз должна сесть на меня. Он вдруг тихо попросил:

— Оставьте нас одних.

И я понял, что шмотки с него снимать будет ну очень плохой идеей. Потому что проще попросить его притащить мне мои.

Я не заметил, как Катя ушла. Пялился на Руслана и чувствовал себя в единственной светлой комнате, которую смог найти за все время блуждания в темноте.

— Помнишь меня?

Я помнил. Руслан был другом моего сына.

— Да.

А очертания все продолжали проступать.

— Где Эльдар?

В горле пересохло. Я заметался невидящим взглядом по прежде «молчаливой» белой стене, и все «смотрел»… У меня есть приемный сын. Он вернулся с войны недавно. И Карина, дочь моей…

Я был женат. У меня была… Полина.

Зубы сжались до скрежета и оцарапали губы клыками. Полина мертва.

Мертва…

Но давно.

— Тахир, Эльдар в порядке. – Руслан подошел ближе и подтянул к себе стул. – Поправляется после пулевого.

В моего сына стреляли. Он был на волосок от смерти… Я вспомнил девочку. Ксеня. Ее забрали у Карины, а я… Я вернул. И из-за этого мы с сыном не разговариваем. С губ сорвался смешок. Как же глупо…

— Ты ему не говори только, – перевел я взгляд на Руслана. – Карина не объявилась?

— Нет, – нахмурился он несогласно. – Почему не говорить про тебя?

— У него своих проблем хватает.

Он покачал головой, стиснув зубы.

— Что с тобой? – процедил.

— Говорят, я стрелял себе в голову.

Он удивленно округлил глаза:

— Что за бред?

— Вот и мне кажется… Поэтому не говори.

— Нигде в отчете нет упоминания о стрельбе вообще, – удивил он меня. – В твою квартиру меня не пустили и ходом следствия тоже не поделились. Но я не знал, что в тебя стреляли. Хотел подтянуть Эльдара как родственника, чтобы дали допуск, но выяснилось, что ты здесь.

— Как интересно… А как думаешь, тут есть прослушка?

— Я проверил первым делом. Нету.

Профессионал.

Мы помолчали немного, думая каждый о своем.

— Рус, – я медленно наполнил грудь воздухом, пытаясь вспомнить нечто другое, но не выходило. – Дальше ты не полезешь.

— С чего это? – вздернул он бровь насмешливо.

— С того. Я тебе никто. А у тебя вся жизнь впереди. Понял?

— Звучит, конечно, интересно, но есть такое понятие, как честь и совесть. Я уже давно знаю, кто ты на самом деле. И нет, я тебя не брошу. А еще – тебе стоило позвонить мне не только по поводу Эльдара.

Я пристально глянул в его глаза, сдерживая себя, чтобы не усмехнуться. Никому я звонить не буду – не хватало только Руса за собой утащить в неизвестном направлении. Но звучало это трогательно.

— Ладно. Тогда что ты еще обо мне знаешь? – сузил я глаза. – Я не помню какого-то куска последнего времени, и он не дает мне покоя.