Книга Сбежать от зверя. Прощение, страница 28 – Анна Владимирова

— Да? – Я оперлась на стенку напротив какой-то картины. – А… а что было?

— Я не могу тебе сказать, это конфиденциально. Иду к нему…

— Кать, он что… он… пережил все, да?

— Не думаю.

Ее голос звучал холодно и отстраненно. А мне казалось, что обвинительно. Взгляд зацепился за сюжет на очередном холсте, оказавшемся перед глазами. Какая-то непонятная абстракция фоном, а в центре свеча горит. Как живая… Как единственная опора для взгляда вокруг пугающей темноты.

Я слышала в трубке, как открылись двери лифта, как зацокали каблуки по полу. Тело задрожало от ожидания, мысли метались. Что он сейчас скажет? А что мне ему сказать? Это ведь, в целом, наверное, смотрится глупо – пытаться дотянуться до него, когда сама же просила жить… без меня. Да, пожалуй…

— Тахир… – послышался Катин голос в трубке. – Это тебя.

И тишина, показавшаяся вечностью. А потом холодное:

— Сбруев. Слушаю.

И у меня сдавило горло. Я раскрыла глаза на этот огонь на холсте. Дыхание набрало обороты, сердце запрыгало в груди, будто по углям, но я только хватала ртом воздух.

— Марина… – позвал он вдруг.

— Привет, – просипела я, пытаясь не разреветься, и сползла по стенке. – Как… как ты? – Он молчал. – Тахир, Катя говорит, что ты у нее на реабилитации, – шептала я. Казалось, если добавлю голоса – закричу.

— Да… – прозвучало хрипло и растерянно.

Огонь перед глазами задергался от набежавших слез, будто вот-вот потухнет. Но я цеплялась за него, отказываясь оставаться в темноте.

Тахир молчал.

— Ты… почему ты молчишь?.. – Говорить было так тяжело, будто я под водой. – Ты… ты в порядке?

— Нет.

— Тебе… что с тобой? Ты ранен?

— Нет. – Он вздохнул глубже, а мне захотелось поддаться слабости и рассказать ему, как я ошиблась и как переоценила свои силы. – Марина… ты… он с тобой что-то сделал?

— Нет.

— Это правда? Или снова защищаешь меня? – А вот тут его голос задрожал от злости.

— Нет, я не защищаю сейчас, – растерянно заморгала. – Я сильно переоценила свои возможности…

— Переоценила? – будто оживился он.

— Наверное, я ошиблась, да?

— Да, – прозвучало так, что меня будто приморозило к стене.

И все. Больше не о чем было говорить. Слова тут не помогут никому. Я смотрела на картину, на которой теперь сгустились краски, и этот огонек показался лишь точкой, терявшейся в тумане.

И как Стерегов это делал?..

— Пока, – еле выдохнула я.

— Пока, Марина.

И огонь погас. А в трубке послышались гудки. Губы задрожали, и на щеки заново пролились горячие потоки слез. Только я продолжала смотреть на картину, сжимаясь в комок.

Не знаю, сколько я так просидела. Все вдруг стало таким неважным… Что мне длинная жизнь в пустоте, если можно было провести несколько ярких дней с ним? Да, сейчас все снова показалось неправильным, захотелось любой ценой увидеть его… и рассмотреть еще один шанс в его глазах.

— Что нужно сделать, чтобы ты дал его увидеть? – прошептала я в пустоту перед собой.

Я не слышала, но откуда-то знала, что Стерегов рядом. Хотя бы потому, что у меня его мобильный.

— Зачем?

— Что значит зачем? – повернула я голову на голос.

Он стоял рядом, сложив руки в карманы штанов.

— Марина, ты заплатила цену за его жизнь. Такие сделки обратной силы не имеют. А я не превратился в прекрасного принца.

— Прости, мне показалось… – отвернулась я к картине, – что ты и правда можешь сочувствовать.