Книга Сбежать от зверя. Прощение, страница 30 – Анна Владимирова

Дожить бы…

Мы домчали до больницы за час едва ли не низкого полета. Я так и не поняла, как машина объехала пробки вполне себе рабочего дня, но, увидев Катю, обрадовалась как давней подруге.

Чего не сказать о ней. Она подлетела, едва меня уложили на каталку. Стерегов возник с другой стороны, и вместе они втащили меня в приемное отделение незнакомой больницы. А я даже не подумала, что имела шансы попасть в ту, в которой мы отбывали срок с Тахиром. Но не повезло… Или наоборот?

— Марина, как сейчас? – спросила Катя, пока меня везли по коридорам. – Готовьте третью смотровую!

— Кать, у меня бывали такие приступы, – сдавленно пищала я. – Боль резкая внизу живота и вот сюда отдает…

— Понятно-понятно, – закивала она, а когда впереди замелькала табличка хирургического блока, запретила Стерегову следовать за нами.

Только тот неожиданно уперся:

— Я знаю свои права!

— Ваши права действовали бы, если бы вы были ее настоящей парой! – неожиданно нервно отбрила Катя. – Не отнимайте мое время!

Взгляд Стерегова мне не понравился, но всем было не до этого. Стоило за нами закрыться дверям хирургического отделения и доехать до смотровой, вокруг вихрем закрутилась нервирующая деятельность. У меня взяли кровь, обсмотрели и ощупали, допросили и, наконец, примчалась Катя с аппаратом узи.

— Кать, что со мной? – дрожала я.

— Дай несколько минут, пожалуйста, – сдвинула она брови, берясь за датчик.

Чего она так испугалась? Знала что-то? Я выжидающе уставилась на Катю, ежась на движения датчика, и та вдруг едва ли не откинулась на спинку кресла, расслабленно выдыхая.

— Нет, тут все в порядке… – улыбнулась мне вымучено.

— Где? – тихо проблеяла я.

— Ну, ты когда сказала про колики, меня это насторожило, – принялась объяснять она, снова уставившись в монитор. – Есть спазм, но ничего, требующего операции, я не вижу. Сегодня точно останешься здесь. Завтра тоже. Но ничего угрожающего… Ты ешь там вообще?

Я отстраненно кивнула. Хотела спросить, здесь ли Тахир, но у меня не стало сил. Хватит. Он явно дал понять, что говорить ему со мной не о чем. И он, вероятно, по-прежнему тяжело все это переживает… Не надо его дергать, в общем. Все.

Только глаза вдруг наполнились слезами, а горло будто сжали тисками.

— Марин, надо заботиться о своем здоровье, – участливо заговорила Катя. – Это важно, понимаешь?

— Кому? – подняла на нее взгляд. – Мне – не особо. Михаилу? Ему плевать.

— Тахиру важно.

Прозвучало оглушительно. Я уставилась на Катю удивленно, отмечая, что взгляд ее при этом не казался сочувствующим.

— Мы говорили… – начала я неуверенно. – Не думаю, в общем.

— Я же все равно добьюсь своего, – вдруг усмехнулась она, но как-то по-доброму. – Вон как Стерегов вокруг тебя вьется. Уверена, будет с ложечки кормить…

— Очень смешно, – не оценила я заботы.

— В палату отвезите, – поднялась Катя, берясь за планшет с анализами. – Сейчас все распишу.

Я откинулась на каталку, укладывая ладони на живот. Внутренности еще отзывались неприятными схватками, но болело уже не так сильно.

Стерегов нарисовался сразу, как только меня выкатили из операционной. Начал добиваться ответов у сопровождения, но его послали к лечащему врачу, и он исчез. А меня благополучно доставили в палату. Не такую, какой была наша квартира с Тахиром. Тут все серьезно. Капельницы уже ждали моего появления. Меня попросили переодеться в пижаму, устроили на кровати и поставили катетер. А это значило – я тут надолго.