Книга Обещанная медведю. Вернуть ведьму, страница 71 – Анна Владимирова

Его слова отрезвили в один удар сердца:

— Прости меня…

— Я постараюсь. Но у меня нет твоего понимания и мудрости, Горький.

— Постарайся, – улыбнулся он.

Мы выпили шампанского. Оно оказалось весьма недурным и быстро облегчающим мысли. Давид зажег камин, уложил меня в одеяло на диване и принялся колдовать над побитыми коленями и ссадинами на пальцах. Хотя я бы оставила эти мои заслуги на месте. Потому что было чертовски сложно помнить про обещание никуда не бежать и не пытаться все исправить самостоятельно. Мы лежали в одеяле, смотрели на огонь, пили шампанское и болтали о детстве. Становилось понятно, что Давид очень тяжело переживал смерть матери. Сильней, чем могло показаться. С братом они особенно близки не были, а когда мать заболела, отдалился и от нее. Железобетонный оборотень-ведьмак оказался не таким уж и твердым. Сердцевина его кровоточила.

— А как понял, что ты ведьмак? Никогда не слышала, чтобы оборотень был с даром.

Давид вздохнул мне в макушку:

— Когда дрались с братом. Мне было, кажется, лет пять, ему – восемь. И я зарядил ему промеж глаз огнем.

— Ничего себе.

— Да-а… – протянул он, улыбаясь.

— Представляю… А что было дальше?

— Шок. Отец был в ужасе. Мать тогда одна поддержала, отправила на учебу в Москву, – вот, значит, как он стал изгоем, – жил в приюте в Подмосковье. Веселое было время…

— Правда?

— Нет. Меня боялись. – И это тоже можно понять. – Поэтому никто практически не знает. Но ты узнала…

— Не я. Мать. Достала где-то на тебя досье.

— У Роварского, скорее всего.

Он потянулся к бокалу, но тут в двери раздался стук.

— Слав! – послышался голос Ромы. – Это мы с Дарьяром. Он говорит, что мы вас ни от чего не отрываем. – На это мы с Давидом переглянулись, и я прыснула смехом. – Мы еды принесли!

— Вас голышом встречать или подождете? – громко вопросил Давид, поднялся и направился на поиски брюк.

Я кое-как доползла до второго этажа, нашла Ромкин спортивный костюм и дала отмашку Давиду открывать. Все же еда была как нельзя кстати.

— Мы просто подумали, что вы тут голодные. – Ромка проскользнула под мышкой своего дяди так виртуозно, что я заподозрила ее в русалочьих генах. – Рустэм Рутгерович сказал, что вы не ели ничего на вечере.

— Я пригнал твою тачку. – Дарьяр отдал Давиду ключи.

— Ничего себе, – улыбнулся он. – Спасибо большое. А мы тут празднуем. Присоединяйтесь.

— Ой, круто!

Рома протянула ему увесистый пакет, Дарьяр прошел еще с двумя в кухню, а я проследила за ними взглядом и пьяно улыбнулась. В груди не просто нагрелось, а будто потекло и закапало горячей влагой, отогревая вековые льды. Как же хорошо стало! Со всеми ними.

— Я немного пьяная, – призналась, вплывая в кухню.

— Иди садись к камину, – скомандовал Давид, – мы без тебя справимся.

Я так и не стянула улыбку. Когда все собрались в гостиной, уперлась взглядом в Ромку на коленях у Дарьяра. Как они классно смотрелись вдвоем! Ромкин медведь то и дело укладывал лапу на ее еще плоский живот, уже даже не замечая этого жеста. А я смотрела будто какое-то старое наивное кино, от которого остается легкое светлое послевкусие. Как от шампанского.

— Поешь, пожалуйста, – шепнул мне Давид на ухо, а я прикрыла глаза, улыбаясь еще шире.

Его напряжения больше не чувствовалось. Он все так же прижимал к себе, скользил рассеяно губами по виску, а когда говорил о чем-то с Дарьяром, я ловила себя на давно забытом ощущении спокойствия. Как в детстве, когда лежала на маминой груди, засыпая под ее голос. Наверное, я задремала, и мне приснилось воспоминание.