Книга Рабский ошейник, страница 94 – Юлия Буланова

Иногда я просыпаюсь ночью в холодном почту. В темноте ищу руку своей энэри и начинаю считать до шести, стараясь выровнять дыхание.

Сейчас мне достаточно лишь какого-то десятка повторений для того, чтобы успокоиться и снова уснуть.

Попытка снова спать в обнимку у нас провалилась с треском. Потому что Ранни ворочается и не может сомкнуть глаз без утяжелённого одеяла к которому уже привыкла, а я под ним задыхаюсь.

— Вард, пора вставать! — слышу я любимый голос. — Сегодня великий день!

— Несомненно, эри Ранвейг Эндаро.

Она смущается. Потому что не привыкла к своему новому званию, присвоенному ей императорским эдиктом. За особый вклад в медицину.

Сначала Ранни просто изучала биологию, работая в ботаническом саду на Литоре, а потом и на Ракше.

Мы переехали в столичный мир всего два года назад, когда Таяр оставил полевую работу и перевёлся в главный оперативный штаб.

Несмотря на свою основную работу, которую она любила, Ранни мыслями часто возвращалась к ранидам. Потому что никакой революции в методах лечения так и не произошло, несмотря на огромные вливания средств в исследования.

Сыворотка для заражения на ранних стадиях и препарат, собранный испуганным тринадцатилетним подростком на основе смеси витаминной капельницы и санитайзера. Вот и весь арсенал современной медицины. Это Ранни не устраивало.

— Вард, я точно знаю: можно придумать что-то ещё. Кардинально новое. Просто, этим никто не занимается. Они упёрлись в старые формулы, и не хотят видеть ничего дальше собственного носа, — говорила, убегая утром в лабораторию, чтобы вернуться поздно ночью.

То же самое слышал Таяр Акино от своей энэри. Биолог и генетик решили вместе работать над этим важной для всего человечества проблемой. И поэтому полгода, буквально, жили на работе. А потом создали прототип вакцины от ранидов.

— Вард, я так волнуюсь! — Ранни бестолково металась по комнате. — Нам будет вручать награду сам Император! А вдруг я всё забуду, скажу что-то не то и выставлю себя дурой? Ивер, правда, сказал, что я никак не могу забыть фразу: «Благодарю, Ваше величество», и что ничего больше мне говорить там не надо. Плюс, мы же там с Тори не одни будем. Сегодня вручают награды семидесяти трём представителям Содружества, не считая нас. А Кири говорит, что дурам такие награды не вручают и я себя попусту накручиваю. Ирай сказала, что меня понимает и ей от одной мысли о таком мероприятии плохо делается. Тан посоветовал выпить успокоительное. Тир сказал хорошо покушать, чтобы я в голодный обморок не упала. Дари дала поносить свои «счастливые» серёжки, которые ей подарила Ири. Вот они.

Ранвейг откинула пушистые локоны и показала крошечные платиновые гвоздики.

— Тори ничего не говорит. Её сильнее, чем меня лихорадит. Таяр по сотому кругу ей рассказывает, что Император — лапочка и не собирается нас есть на завтрак. Лидис в это время пыталась напоить её чаем. Кристер был занят малышкой Мист. Ты, кстати, не знаешь, почему Мист назвали в честь Кири? Имена же совсем разные. Всё многочисленного семейство Акино по этому поводу лишь многозначительно улыбается и молчит.

— Не знаю, но, если очень интересно, могу спросить Таяра. Хочешь?

— Спроси, — соглашается Ранни и продолжает свой эмоциональный монолог. — Эддар на службе, поэтому в обсуждении не участвовал. Ах, да, Герана сказала кощунственное: «Не беспокойся, деточка. Император — очень приятный, вежливый и хорошо воспитанный юноша. Даже, если ты ошибёшься, он сделал вид, что не заметил».