А вот это уже заставило меня оторопеть. Маша сбежала? Точно не сама, не того она склада характера! Неужели спуталась с бандюганами? Бред! Никогда бы Полищук не стал держать барышню по соседству с уголовниками!
Тогда каким же образом? Что там произошло сегодня ночью, когда в усадьбе все мирно спали?
Ах и почему Стародубцев отказался разговаривать с урядником здесь, при всех! Столько вопросов, а задать некому!
— Мария Петровна сбежала? — Известие проняло даже Васильковского, заставив на каблуках развернуться от окна. — Господи, как так-то? Её наверняка забрали с собой, чтобы требовать выкупа! Или прикрываться ею, когда полиция их настигнет… Мерзавцы, настоящие мерзавцы!
— Очень возможно, — не стал спорить Стрельников, и я невольно посочувствовала Маше.
Жёстко ей судьба ответила за попытку убийства. Даже суда дожидаться не стала.
— Надеюсь, господин урядник их быстро схватит, — пробормотала я вслед своим мыслям и вздрогнула, услышав в коридоре шаги.
Стародубцев возвращается? Так быстро поговорили?
И в самом деле в столовую вошёл хозяин дома, однако следом за ним через порог шагнул Полищук собственной персоной.
— Михаил Романович! — Я так стремительно вскочила со стула, что на миг потемнело в глазах. — Что там с Машей? Её найдут? Вы же расскажете подробнее, что случилось?
— Здравствуйте, Анна Никитична. Рад видеть вас почти в добром здравии. Приветствую, Илья Фёдорович. — Это я могла забыть об этикете, но не Полищук. — Вижу, как я и предположил в разговоре с Никитой Гавриловичем, вам уже передали печальное известие.
— Верно, Михаил Романович, — кивнул Васильковский. — Известие шокирующее, что скрывать.
— И мы очень ждём вашего подробного рассказа! — снова напомнила я о главном.
— Анечка! — с укором покачал головой Стародубцев, а доктор, покосившись в мою сторону, настойчивым тоном произнёс:
— Вам бы всё-таки к себе вернуться, Анна Никитична. Здоровье ваше…
— Только ухудшится, если я стану гадать и воображать самое ужасное, — без запинки возразила я и обратилась к уряднику: — Прошу, не томите же! Что это за Гришка Лихой, и как ему удалось похитить Машу?
— А, вы же совсем недавно вернулись! — протянул Полищук. — Не слыхали об этом молодце.
— Барышне о таких «молодцах» в принципе знать не стоит, — ровно заметил Стрельников. — В силу чувствительности женского пола.
«Кто НТВ в девяностые смотрел, того никакими Гришками не проймёшь», — мысленно парировала я.
А урядник примирительно сказал:
— Полагаю, если в двух словах, то мой рассказ Анну Никитичну не напугает. Так вот, Гришка Лихой, он же Григорий Лихоимцев…
— Как-как? — вдруг перебил его Стародубцев. — Лихоимцев?
— Да, говорящая фамилия, — усмехнулся Полищук. — Так вот, он объявился в нашем уезде в начале весны, да начал пошаливать. Недели… да, две недели назад его банда попала под облаву. Сам Гришка ушёл, однако нескольких его подельников мы повязали. Вина их была доказана, и сегодня им следовало отправиться по этапу, но… Ночью преступники сбежали. И Мария Петровна исчезла вместе с ними.
— На тюрьму был налёт? — уточнил доктор.
— Нет, всё прошло достаточно тихо и без жертв, — ответил Полищук, и мне показалось, что он не хочет об этом распространяться подробнее. — Иначе я послал бы за вами, Илья Фёдорович.
Серьёзный Васильковский с пониманием наклонил голову, и урядник продолжил:
— Не подумайте, будто Мария Петровна находилась где-то поблизости от заключённых бандитов. Для таких, как она у нас есть весьма… благоустроенная комната. Почти как в гостинице, только на окне решётка. Обычно она пустует: сами понимаете, к нам чаще попадает иной контингент не столь, м-м, благородный. И вот откуда преступники узнали, что в комнате содержится молодая барышня, и с какой целью забрали её с собой, для меня пока загадка.
— Выкуп требовать, — хмуро повторил своё предположение Васильковский.
— Может быть, может быть, — не стал спорить урядник. — Хотя им бы сейчас, наоборот, затаиться, а то и в соседнюю губернию перебраться. И здесь барышня скорее обуза, чем подспорье.
Чем-то эта фраза меня зацепила, и я, не до конца понимая, зачем, задала вопрос:
— А что Елена Андреевна?
Полищук не сдержал гримасу, словно у него заныли обе челюсти сразу, а ответил мне неожиданно Стародубцев, доселе как будто что-то обдумывавший:
— Она, насколько я понял, крепко поскандалила сегодня в участке.
— Да уж, — неохотно подтвердил урядник. — Видите ли, она каждое утро приходит навестить дочь, а тут… вот такое случилось.
