«Иные скажут: не следует девице подобный характер иметь. А я скажу: далеко пойдёт, если препятствий не чинить. Так что прислушивайтесь к ней, Никита Гаврилович. Поверьте опыту: не прогадаете».
Герман как на невидимую стену налетел. Разве сам он не поражался силе духа Анны? Разве против воли не восхищался ею, не радовался, что судьба подарила им встречу? Так что же он теперь кипятится под стать забытому на огне чайнику? Отчего ему такого труда стоило переломить себя и пойти на этот разговор? Уж не ревнует ли он? Как же, сам догадался, слушая доклад господина Смирнова об «аномалии земного магнетизма», что дело может быть связано с залежами руды! Сам поднял доклады столетней давности академика Иноходцева, сам решил приехать в Курскую губернию, чтобы на месте во всём убедиться, а если получится, то и буром подтвердить свою правоту. И тут вдруг девица, даже училища не закончившая, говорит о руде с такой уверенностью, будто зрит на две сотни метров в земную глубь!
А после ещё предлагает себя в фиктивные жёны — что угодно, лишь бы на пользу делу пошло. Будто совсем неважно ей, Герман или кто другой, а только месторождение её и интересует!
Ну, и будущее страны — ишь, государственный муж в юбке!
Герман понял, что вместо того, чтобы успокаиваться, горячится ещё сильнее, и усилием воли оборвал поток гневных мыслей.
Помощники. Его ждут. Надо заняться делом, остыть…
«Не тороплю вас, Герман Сергеевич. Обдумайте всё на холодную голову — время терпит».
Герман даже зубами заскрипел. Зло ударил кулаком по ладони: не бывать! Никакого фиктивного брака! И никаких барышень — даже со стальным характером — на полевых исследованиях. В конце концов, разбойники до сих пор были не пойманы. За себя Герман не боялся — и не с такими сталкиваться приходилось. А вот за Анну…
Всё. Хватит время терять. Как она сказала: север и северо-запад от Лозовки? Значит, туда он сегодня и отправится, тем более что прежде этот район им почти не исследовался.
И решительно кивнув самому себе, Герман стремительно вышел из комнаты.
* * *
Всё-таки Анна напрасно полагала, что он вооружён одними лишь компасом да лопатой. С собой Герман привёз ещё инклинатор — видавший виды, с исцарапанным корпусом и треснувшим стеклом, но вполне неплохо показывавший магнитное наклонение. С ним-то Герман и ходил по степи, нанося данные на карту местности, великодушно данную ему Стародубцевым.
И сейчас, сидя на склоне пологого холма и скрупулёзно выписывая цифры, он не мог не признавать: угол магнитного наклонения в указанном Анной районе был гораздо выше, чем в местах, исследованных ранее. Следовательно, именно здесь рудные пласты подходили близко к поверхности, и здесь требовалось бурить. Только в каком месте точно?
«И снова она права, — мрачно подумал Герман. — Без точных замеров придётся тыкаться наугад, как слепому кутёнку. А если ещё и скважина нужна не в десять метров глубиной, а в двести, то и подавно вся надежда на удачу».
Тогда соглашаться? Нет, разумеется, он не намерен участвовать в фарсе фиктивного брака, но взять Анну в, кхм, соратники… В конце концов, у неё есть отец — пусть его беспокоит репутация единственной дочери. А ему, Герману, до этого не должно быть ни малейшего дела…
— Барин!
Герман поднял раздражённый взгляд на приблизившегося Степана.
— Что ещё?
Прислужник немного стушевался от резкости тона, однако ответил:
— Я эт, человека видел. На дальнем холме. Вот только он тама стоял — и исчез сразу. И будто бы в нашу сторону глядел.
— Пастух, наверное, — поморщился Герман.
— Можа, и пастух, — не стал спорить Степан. — Ток сколько я туда не поглядывал, боле ни людёв, ни скотины какой не видал. А в руках он будто ружжо держал.
История не стоила выеденного яйца: «ружжо» наверняка было обычной палкой, а стадо паслось на другой стороне холма. Или это был случайный путник, бродяга. Или ещё кто — не обязательно с дурными намерениями. Однако солнце уже клонилось к западу, путь в усадьбу был неблизкий, и потому Герман махнул рукой:
— Хорошо, собираемся, — и принялся аккуратно складывать карту и письменный прибор в полевую сумку.
