Книга Тьма у трона, страница 120 – Элиот Лилит

— Справа! – крикнул Алексей. И с ледяным ужасом почувствовал, как новый звенящий удар вырывает у него шпагу.

Эфес оглушительно звякнул о гранит. Алексей отпрянул, но выжженный дочерна солдат не уступал ему в скорости. Лезвие штыка рванулось вперед – и отскочило назад, едва не чиркнув Алексея по лбу. Белый огонь полыхнул так ярко, что опалил даже Алексея и выжег из вен последние капли тьмы. Восставший обвис, как тряпичная кукла. Константин держал его в стальном захвате, обхватив крепкой рукой поперек горла.

Алексей быстро обернулся. Последний враг лежал навзничь, пришпиленный к земле императорской шпагой.

Константин подхватил шпагу Алексея, молча сунул ему в руку и поспешил к двум противникам, которых победил не сам. Видимо, чтобы ничего не оставлять на волю случая, поочередно наклонился к обоим и, озарив мокрую набережную белыми вспышками, удостоверился, что в третий раз они уже не встанут.

Вокруг оцепеневшего отряда распластались новые трупы. Солдаты нервно переглядывались – не поднимутся ли и эти? Император, растрепанный и без шляпы, судорожно сжимал и разжимал кулаки. Кутайсов рядом с ним, морщась, потирал ладонь. Побледнел он так, будто дочь и его намазала белилами.

Тягуче тянулись минуты, но все оставалось как прежде. Побежали первые неуверенные шепотки.

Алексей осторожно ощупал бок, скривился от боли и смерил покрасневшую перчатку недоуменным взглядом. Он уже и забыл, каково это – кровоточить. Убедившись, что никто не смотрит, Алексей быстро стянул перчатку и убрал в карман. Если уж он потихоньку обзаводится славой неубиваемого дьявола, пусть слух и дальше растет.

Бок все еще горел, но уже не той прожигающей до костей болью, а так, как следовало ныть обыкновенной ссадине. Жить можно. Заставив себя выпрямиться, Алексей зашагал к императору.

Тот никого не замечал. Серые глаза прыгали с тела на тело во взвинченном ожидании. Алексей остановился в паре шагов и осторожно позвал:

— Ваше величество.

Император не ответил, только еще крепче сжал кулаки.

— Поднялись только те, кто был убит бесовской силой, – громко заговорил Алексей. Пусть все услышат и побыстрее успокоятся. Не хватало еще, чтобы императора, когда он в таком состоянии, забросали тем же шквалом вопросов, который обрушился на Александра в бесогонском штабе. – Опасаться нечего.

Император издал странный горловой звук: то ли смешок, то ли рык.

— Нечего опасаться? Ты, может, не заметил, что тут произошло? Меня только что пытались убить восставшие мертвецы, а ты говоришь, нечего опасаться?

Солдаты вокруг зашумели тревожнее. Алексей мысленно чертыхнулся. Наклонился, пытаясь одновременно и заглянуть императору в глаза, и заслонить от него ужасное зрелище. Тихо, почти шепотом произнес:

— Я заметил, ваше величество. Мне грудь насквозь пробило.

Император уставился на зияющую в его мундире дыру. Несколько раз моргнул. Улыбнулся – странно, неуверенно.

— Что-то ты зачастил мне жизнь спасать.

Алексей и сам был бы рад, если бы император пореже подвергался смертельной опасности.

Константин ходил меж своих солдат, что-то им выговаривая. Некоторых толкал в плечо, некоторых поругивал, но понемногу стирал с их лиц загнанное выражение. Тут только Алексей снова вспомнил о братьях. Вздрогнул, завертел головой. Нашел их среди других артиллеристов: Петя тяжело опирался на руку Андрея и таращился так испуганно, что казался мальчишкой, одетым в мундир поручика по ошибке. Андрей встретился с Алексеем взглядом. На его угрюмом лице было ясно написано все, что он думает о героических порывах своего старшего брата.