Книга Тьма у трона, страница 187 – Элиот Лилит

И другой голос, щекоча небо, прошептал:

— Конечно, нет. Ты звал, и вот я здесь.

Черная вода обступила их со всех сторон. Темно, так темно… Только блеклый огонек и трепещет в руках – легкое, нежное прикосновение, будто материнские ладони, будто…

— Мамочка, – прошептала девочка, вглядываясь испуганными голубыми глазами в подсвеченные закатом кусты. – Они снова… Они снова пришли. И так много…

Ее худое плечико накрыла теплая ладонь.

— Кто? Демоны? Их нечего бояться, милая. Они ничего тебе не сделают. Ты подрастешь, и они исчезнут, как исчезнет это, – женщина мягко указала на нежный серебристый свет, сияющий в бледных руках девочки.

— Исчезнет? – прошептала та. – Я не хочу, чтобы он исчезал. Он… он такой красивый.

— Конечно. Он ведь дарован небесами. Но все мы должны приносить жертвы. Когда ты выйдешь замуж и придет время исполнять свой долг, ты должна будешь дать ему угаснуть.

— Я не хочу выходить замуж, – пробормотала девочка. – Я хочу остаться с вами, мама.

— Ну довольно этих глупостей. – Женщина наклонилась и крепко обняла ее. – Да и когда еще это будет? Моя милая Луиза, ведь ты совсем еще дитя.

Но огромные голубые глаза продолжали следить за мелькающими чернильными комьями в кустах.

Снова стемнело, и сгустков тьмы в кустах стало лишь больше, но повзрослевшая девушка осталась на месте. Только голубые глаза смотрели уже не испуганно, а тяжело и печально.

— Вот вы где, ваше высочество, – прозвучал негромкий голос, и девушка, вздрогнув, обернулась. – Поздновато уже для прогулок по саду. Вас потеряют.

— Да, вы правы. – Но она не сдвинулась с места. – Скажите, он ушел?

— Кто? Князь Платон? – Молодой человек ступил в озерцо оранжевого света, и фонарь высветил его спокойное красивое лицо и черные глаза. – Да, он уже поднялся к ее величеству.

Ее передернуло. Привлеченный отвращением, с куста сорвался бес размером с кулак. Она отшатнулась, но лезвие шпаги, прочертив серебряный полукруг, уже обратило тварь в клочок черного дыма. И все равно ее била дрожь – сперва мелкая, затем все крупнее и крупнее.

— Чего вы испугались? – прозвучал мягкий голос у нее над ухом. – Ведь для вас эти твари не опасны.

— Это не… Я не… – Она сглотнула. – Я не боюсь. Просто это так мерзко, когда они касаются тебя и сгорают прямо на твоей коже. Это хуже, чем взгляды князя Платона, хуже, чем… – Она резко выпустила воздух. – Извините меня. Не знаю, что со мной сегодня такое.

— Вам не за что передо мной извиняться, – возразил он так же мягко. – Вы можете говорить мне, что пожелаете. Ведь мы с вами друзья, не так ли?

Она снова переменилась в лице – будто из-под лопнувшей ледяной корки взбурлили слишком долго спавшие воды.

— Друзья? Я полагала, вы присматриваете за мной, потому что вас просил мой муж, который не может найти для меня время сам.

Это были жестокие слова, но вместо обиды или злости на бесстрастное лицо легла тень глубокой задумчивости.

— Я в самом деле присматриваю за вами, потому что меня попросили, – произнес он, наконец. – Однако я надеялся быть вам другом по-настоящему.

— Извините меня, – прошептала она снова. – Разумеется, вы мне друг. Я не должна была так говорить.

Он потянулся убрать шпагу в ножны, но она перехватила его руку.

— Князь, скажите. Вы умеете хранить секреты?