Книга Тьма у трона, страница 61 – Элиот Лилит

Екатерина перевела строгий взгляд на Алексея.

— Видно, плохо таскаете, раз отлынивают. В Гатчине у вас все по струнке ходили.

— В Гатчине люди были другие, ваше высочество, – возразил Алексей, неуверенный, как реагировать на выговор от двенадцатилетней девочки.

— Ничего, и этих лодырей вымуштруем. – Император мрачно посмотрел на сгущавшиеся на западе тучи. – К вечеру хлынет. Успеем, наверное, прогуляться в саду?

Но гром пришел не с серых туч, неумолимо наползавших на золотистое небо. Грохоча копытами по тенистой аллее, из облака пыли вырвалась лошадь, несущая на себе посыльного из дворца. Подскочил гонец не к вскинувшемуся императору, а к растерявшемуся Александру и на одном дыхании выпалил:

— Ее высочество просит вас приехать, с великой княжной что-то неладное.

— Что неладное? – тотчас прозвучал резкий голос императора.

Гонец затравленно оглянулся.

— Я не знаю, ваше величество. Кажется, кашляет сильно.

Кашель. Алексей повел плечами. Дети часто болеют, ничего особенного в этом нет – может, после крещения простудилась. Но на потемневшем лице императора он увидел отражение собственной тревоги – все болезни нынче ассоциировались только с одним.

— Ну чего вы столбом стоите? – прикрикнул император на сына. – Возьмите его лошадь и езжайте!

Днем погода стояла хорошая, так что до Михайловского замка они прогуливались пешком, а экипаж для обратной дороги еще не подали. Бледному как мел Александру пришлось довольствоваться взмыленной кобылой гонца.

Не успел стук копыт стихнуть, как Алексей повернулся к императору:

— Ваше величество, могу я?..

Тот замахал рукой:

— Идите, идите. Без вас он там в обморок хлопнется.

Едва свернув с широкой садовой аллеи, Алексей бросился бежать. Внутри разгоралось черное пламя – никакая лошадь не нужна. Алексей пронесся через Марсово поле, свернул к Мраморному дворцу. Его непомерно длинные ноги шлепали по оставшимся с ночного дождя лужам. Где-то недалеко уже был его собственный дом.

Стремительно наползали тучи – когда Миллионная улица осталась позади и взмокший Алексей вылетел на площадь, наверху не осталось уже ни клочка чистого неба. Гвардейцы в черно-белых мундирах проводили его недоуменными взглядами, но Алексею было не до них. Проскочив во дворец, он взбежал по широкой лестнице, миновал еще пару удивленных часовых, свернул к покоям великокняжеской четы, ворвался в гостиную и только там – застыл, тупо уставившись на закрытую дверь. А зачем он, собственно, так бежал? Ведь не лекарь и даже не госпитальер… Если великая княжна больна, толку от него никакого. А уж как ему обрадуется Елизавета Алексеевна…

Все равно. Он не мог оставить Александра одного в такую минуту. Стукнув пару раз для приличия, Алексей толкнул дверь и вошел в ярко освещенную комнату.

Елизавета Алексеевна сидела в кресле у окна, держа дочь на руках. Та не кашляла, только слабо похрипывала, но одного взгляда на ее синеватое личико хватило, чтобы понять, до чего ребенку нехорошо. В углу обеспокоенно шептались Виллие и кормилица. Баюкавшая дочь великая княгиня на звук шагов и головы не подняла, зато замерший подле ее кресла Александр бросился к Алексею с таким облегчением, будто к нему явился воскресший Гиппократ.

— Ты можешь что-нибудь сделать? – обжег ухо лихорадочный шепот. – Ты же Темный, ты можешь почувствовать, та это хворь или нет.