Книга Перелом, страница 35 – Полина Ром, Дмитрий Лим

Первый результат был грубым, пахнул горелым и жиром и не был куском мыла. Мыло должно созреть и высохнуть, потому у меня оказался целый горшок сероватой и слизкой жижи, но она уже смывала грязь значительно лучше песка или простого пепла. Я назвал её «чистителем для рук мастеров» и через Гурга передал знакомым чистильщикам. Обратная связь пришла быстро: они спрашивали, где взять ещё.

Это был первый маленький успех. Но я не стал расширять производство. Я создавал «нужность», необходимость своего продукта, этакий искусственный дефицит, чтобы набить цену, а потом вернуться и дать людям то, что они хотят.

Также я сделал три более качественных настоящих куска, добавив в них отвар корня мыльнянки, который Мари использовала для стирки. Их пришлось сушить в тёплом месте, следя, чтобы не отволгли, а именно сохли побыстрее. Получилось это мыло гораздо хуже того, что я варил в деревне, но для местных и оно было диковиной.

Эти куски я преподнёс Барку, Роху и старому надзирателю, который иногда заказывал у Лейны особые лепёшки. Я не просил ничего взамен. Я просто сказал, что это пробный материал, и хочу знать, как он работает в разных условиях: у воды, в мастерской, в карауле.

Так я превратил первую продукцию не в товар, а в инструмент укрепления связей. Каждый из них стал не потребителем, а невольным участником моего эксперимента. И каждый, получив что-то исключительное, начал смотреть на меня уже не как на учётчика или странного собеседника, а как на источник потенциального преимущества.

Я чувствовал, как тихая революция начинает набирать обороты. Но я также видел, как Кай, сидя у двери, всё чаще смотрит не на внешнюю угрозу, а на меня. Его паранойя нашла новый объект: теперь он охранял не просто дом, а место, где происходило что-то необъяснимое и важное. И в его солдатском сознании это стало новой миссией: охранять не стены, а сам процесс.

Это было именно то, чего я добивался. Его абсолютная, направленная вовне агрессия теперь начинала служить моим внутренним планам. И в этом невысказанном договоре между стратегом и часовым я видел залог будущего успеха. Скорость, с которой я двигался, уже не была скоростью одного человека. Это была скорость крошечной, но уже работающей системы.

Прошло еще полтора месяца. Моя «империя» внутри Ствола обрела четкие, хоть и невидимые для постороннего глаза, контуры. Три куска мыла в неделю — стабильный выход продукта. И самое главное: никто не видел, как я его делаю.

Один кусок через Гурга отдавал чистильщикам, уже сформировавшейся группе из пяти человек, которые платили за него не стекляшками, а реальными медными монетами. Два других шли на «укрепление связей»: Рох теперь регулярно получал свою порцию за доступ к щелочному источнику, а старший надзиратель Торг — за молчаливое покровительство. Мыло для них перестало быть диковинкой, превратившись в привычный, ценимый ресурс, как крепкий табак или хороший коньяк.

Хотя… вру, мой товар был гораздо ценнее.

Именно Торг, грузный мужчина с лицом, изуродованным шрамами от ожогов, однажды после получения очередного куска задержал меня у выхода из караулки.

— Ты неспроста тут копошишься, парень, — хрипло произнес он, вращая в толстых пальцах брусок. — Видел я таких. Не из Чёрной ли ты архи? Там, слышал, шаманы разные водятся.