Книга Альфонс, страница 113 – Полина Ром, Дмитрий Лим

Блин, было бы прикольно сделать чучело из вахраха. Вот бы все срались, если бы чучело стояло у дома! Интересно, а с костями что будут делать⁈

Всей этой хренью голову я забивал специально. Ну не могу я трахать свою жену в присутствии этой старухи. Чёрт бы её побрал, мымру старую!

Айя молча и методично отмывала меня, и я постепенно возвращался в нормально состояние, чувствуя, как боль отступает, уступая место глубокому животному удовлетворению. Пар застилал глаза, и в его густом мареве мысли текли медленно и тяжело.

Харун… Да, он предатель. Он получил по заслугам. И моя совесть чиста. Я не испытал угрызений совести после того, как перерезал ему сухожилия. И ни о чём не жалел сейчас. Раб хотел бросить меня — своего господина, того, кто его кормил!

Собаке — собачья смерть.

Мы вернулись в дом через пару часов. Я был чист, и от меня больше не пахло аммиаком и непонятным дерьмом — только дымом и мылом. Лежанка встретила как родная. Я рухнул на неё и поманил к себе Айю.

Я проснулся от того, что в пузырь, заменяющий окно, бил луч света. Он резал глаза даже сквозь сомкнутые веки, заставляя морщиться. Сон отступил мгновенно, без привычной тяжести и нежелания открываться миру. Тело ныло, но это была уже знакомая фоновая боль уставших мышц, а не всепоглощающая ломота вчерашнего дня. Я полежал ещё мгновение, прислушиваясь к себе. Голова была пуста и ясна, нос чуял запах дыма из очага и… жареного мяса.

Айи рядом не было. На её месте лежала аккуратно свёрнутая овчина. Я встал, потянулся, заломив руки за спину, и услышал хруст в плечах. Выпил воды из кувшина, заботливо оставленного женой, оделся и вышел на кухню.

Лёгкий дымок из очага стелился под потолком, а Айя, стоя спиной, мешала что-то в горшке. Старика-шамана здесь не было.

Я подошёл к очагу. Жена обернулась, и на её лице мелькнуло что-то вроде облегчения.

— Ты проспал долго. Солнце уже высоко.

— И тебе доброе утро, — я от души чмокнул её в щеку, не забывая при этом пожамкать её задницу. — Отец твой где?

— Отец ушёл на рассвете, — сказала Айя, отвернувшись к очагу. — Сказал, что ему нужно уединение для подготовки. Сегодня начнём готовить площадку для обряда. Вечером всё начнётся.

Я уселся за стол и дождался, когда она поставит передо мной миску с кашей

Каша была густой, с кусочками мяса и кореньями. Я ел медленно, чувствуя, как тепло разливается по телу. Айя присела рядом, но не ела, а лишь смотрела на меня внимательным изучающим взглядом.

— Ты сегодня другой, — наконец, произнесла она тихо. — Спокойный.

— Выспался, — пожал я плечами, но она покачала головой.

Она фыркнула, но взгляд не стал менее пристальным.

— Отец говорил, что иногда после… после победы над вахрахом… люди меняются. Их душа требует очищения, потому что у древних зверей очень сильные…

«Боже, ну только ты этот бред не начинай, — я нахмурился и демонстративно надул щеки, шумно выдыхая воздух. — Хотя чего это я⁈ Тебе папа скажет: духи велели забраться на гору и спрыгнуть вниз, — ты это и сделаешь… да и вообще — пошёл-ка твой отец на все три буквы! Заколебал со своей бредятиной».

— … сильные духи, — закончила она, не обращая внимания на мою немую сценку. — И душа требует покоя…

Я глотнул кашу, давясь не столько едой, сколько потоком мыслей.