Книга Альфонс, страница 112 – Полина Ром, Дмитрий Лим

Она молча встала, её лицо в сумраке было неразличимо. Не было ни споров, ни упрёков. Лишь тихое, покорное:

— Как скажешь.

Она зажгла факел, помогла мне подняться, и мы вышли из дома. Деревня спала, а на том месте, где разделывали вахраха, было пусто. Ни тела, ни дела! Мне было неинтересно, куда подевали целого монстра, прекрасно понимал: Айя всё организовала, и этим вопросом я займусь завтра.

Мы шли по пустынной улице, и свет нашего факела выхватывал из мрака знакомые плетни и крыши, делая их чужими и призрачными. Я пошатывался, хреново видя в темноте, и Айя, передав мне пламя, молча подставила плечо. Я не стал отказываться: обнимать её было приятно.

Баня встретила нас запахом дыма, опалённых шкур и чего-то новенького. Но если учесть, как воняло от меня самого, привычный этому месту запах сейчас не раздражал. На удивление, в бане нас встретила та самая баба с большими обвисшими сиськами и недовольным лицом.

Она ни слова мне не сказала насчёт омовения! И это, пожалуй, было просто превосходно! Не хотелось мне ничего объяснять, пояснять, придумывать… также отметил, что она выглядела куда чище, чем в прошлый раз. Помылась! С моим-то мылом! Даже лицо светлее стало.

Хотя ещё неделю такой стирки в этом вонючем логове — и она опять покроется всяким дерьмом.

Айя заставила меня сесть на низкую скамью и принялась за работу. Горячая вода, которую она лила из ковша, обжигала кожу, но это было блаженство. Она молча скребла мою спину, снимая слой грязи, запёкшуюся кровь и чего-то ещё.

— Харун сбежал, — хрипло сказал я, глядя на пар, клубящийся у пола. — Свалил, пока я с этой тварью возился.

— Что ты с ним сделаешь, если он вернётся?

— Убью.

Айя на мгновение остановилась, затем продолжила движения, но теперь её прикосновения стали чуть твёрже.

— Он испугался. Все боялись. Ты один не испугался. Не все могут быть такими. Но да… если увидишь — твоё право. Это твой раб. Он тебя предал. Ты имеешь право наказать. Но если он не явится… в лесу одному долго не протянуть.

— Надеюсь, мороны его нашли, — проворчал я и тут же крякнул от боли, когда она принялась оттирать плечо, на котором был здоровенный синяк.

— Муж… Вахрах — великий зверь, — сказала Айя, её голос в парной звучал приглушённо и ровно. — Хоть и одержимый злыми духами, но великий. Его душа сильная. Отец вечером говорил, что нужно провести обряд очищения для тебя и для всех, кто был рядом. Чтобы злоба зверя не перешла в наши души, не оставила в нас своё безумие.

Я фыркнул, но сделал это тихо. Херня всё это, конечно. Просто старый хрыч хочет устроить пьянку, где сам обдолбается дымом своих трав и будет вещать с видом вселенской мудрости. Но вслух сказал иначе:

— Ну, если надо… Пусть будет обряд. И праздник. Людям надо отплясать страх. А мясо вахраха я ел. Оно вкусное. Так что пусть едят.

— Они уже готовятся, — кивнула Айя, переходя к моим волосам и выливая на голову целый ковш воды. — Шкуру я велела высушить, как и полагается. Мясо вымачивают с солью и травами, часть пойдет на праздник, часть — нам домой, на хранение. Клыки и когти обработает один мастер и вернёт их тебе. Желудок отец уже забрал. Говорит, духи довольны…

Я закрыл глаза, наслаждаясь тем, как грязь и усталость постепенно отступают под её настойчивыми руками. Мысленно уже составлял список: завтра проверить, как там с разделкой, прикинуть, что можно выменять на шкуру такого размера, обдумать, что делать с зубами и когтями…