Онлайн книга «Альфонс»
|
Айя встретила нас почти у самого частокола. Когда телега поравнялась с ней, она сделала шаг вперёд и пошла рядом, не приближаясь, не отставая, в двух метрах от колеса. Я чувствовал её взгляд, но не оборачивался. Да и слезать не стал. Казалось, любое движение, любой жест разрушит хрупкую ауру, окружающую меня сейчас. То, во что я превратился в их глазах, стоит очень поберечь. Мы так и двигались: я — на своей жуткой ноше, она — параллельным курсом, молчаливым бледным призраком. Иногда я видел краем глаза, как её пальцы судорожно теребят пояс. Она ничего не спрашивала, не говорила, просто молча шла рядом. И это было правильно. Телега, наконец, завернула к дому шамана. Ишак сам остановился, будто почуяв конец пути. И тут я увидел его. Старик стоял на пороге, опираясь на свой посох с узлами. Он был неподвижен, как изваяние. Я сполз с туши, ноги подогнулись, но я устоял, упёршись ладонью в холодную чешую. И посмотрел на него прямо. Надо было видеть его лицо. Всё его постоянно спокойное, всезнающее выражение, эта маска мудреца, на которую я за последние месяцы уже и злиться перестал, — она треснула и осыпалась. В его глазах, обычно прищуренных и оценивающих, плавал чистый, неприкрытый шок. Он смотрел на вахраха, потом на меня, снова на вахраха. Его губы, всегда плотно сжатые, чуть приоткрылись. Он медленно, очень медленно обвёл взглядом мужиков, которые теперь толпились позади телеги, замирая в почтительном отдалении, и снова уставился на меня. В этом взгляде было непонимание. Расчёт, рухнувший в одночасье. Непонимание… И, кажется, впервые — лёгкий холодный отблеск страха. Не перед зверем. Перед тем, кто привёз этого зверя. Он несколько раз сглотнул, словно подбирая слова, но пока ничего не сказал. Просто стоял, и его пальцы белели, сжимая посох. Мне стало дико смешно. Внутри всё заходилось от немого истеричного хохота. Вот он, старая лиса! Смотри-ка, как его заклинило! Его вечное всезнайство, его мудрые паузы, его духи-советчики — всё это разом превратилось в пшик перед одной простой картинкой: я — и дохлый ящер. Его власть, такая прочная, держащаяся на тайне и страхе перед невидимым и неведомым, получила по кирпичику в самый фундамент. Теперь вся деревня знает: у шамана появилась достойная замена! Своими руками ученик заху… уничтожил вахраха! Показал людям мыло! А когда этот старый пёс ещё и перестанет выкобениваться относительно моей музыки — вообще жопа настанет! Ух… Ещё же и Мирос вернётся со своими подвигами, а тут я — один, не с армией, убил тварь! Мой авторитет вырос в глазах жителей в геометрической прогрессии. Тут и к гадалке идти не нужно было, чтобы понять это — и почему шаман так охреневает. Старый наркоша ныне ничего мне не сделает. Я — Герой! Я — любимец толпы! Внутри меня всё плясало. Вот же, старый хрыч! Видал, какие мы, ученики, нынче пошли? Не в травках и бубенцах сила, а в стальных мышцах и решимости! Его «духи», должно быть, сейчас в его бубен от страха забились. Мне так хотелось спросить: «Ну что, Заргас, выкусил⁈ Хрен тебе, а не моё мыло, хрен тебе, а не власть надо мной! Я больше не твоя игрушка, старый козёл!» Но я молчал с покерфейсом, наслаждаясь зрелищем. Пусть помучается. Он, наконец, заговорил. Голос был негромким, чуть хриплым, но на удивление ровным: видно, взять себя в руки он всё-таки сумел. |