Книга Альфонс, страница 106 – Полина Ром, Дмитрий Лим

Надо было уходить. Мысль пробилась сквозь звон в ушах и пустоту в голове. Уходить. Я пошатнулся и, спотыкаясь о мягкий мох, подошёл к тому месту, где из пасти вахраха торчали ноги раба. Оттуда шёл густой сладковато-гнилостный запах полупереваренной плоти и испражнений. Сжав зубы, я ухватился за ноги Харуна. Ткань на его ногах была липкой и прохладной. Я потянул.

Тело выходило с ужасающим хлюпающим звуком, будто земля рожает нечто мёртвое. Вахрах, перед тем как сдохнуть, старался избавиться от тела, от лишнего веса…

Мне пришлось упереться ногой в чешуйчатую морду и дёрнуть изо всех сил. Тело выскользнуло разом, тяжёлое и бесформенное. Оно упало на землю с глухим шлепком. Я отвернулся. То, что когда-то было Харуном, теперь представляло собой жуткую пародию, пропитанное едкими соками, с лицом, на которое было невозможно смотреть. Я не стал разглядывать. Цель была одна: избавиться. Быстро.

Схватив его под мышки, я попятился к обрыву. До него было метров сто, не меньше. Тело волочилось за мной, оставляя на мху тёмную, дурно пахнущую полосу слизи. Вес был нечеловеческим. Каждый шаг отдавался огнём в растянутых мышцах плеч. А шагов этих предстояло сделать ещё много…

Я доволок груз до края, где камень обрывался в пустоту, внизу слышался шум и плеск реки. Я сбросил вниз эту бесформенную массу. Без размышлений, без церемоний. Полёт был беззвучным. Лишь спустя секунды донёсся глухой далёкий всплеск. Течение там было быстрым. Оно подхватит его и унесёт в неизвестность, к порогам, где камни довершат работу зубов вахраха. Пусть этот ублюдок станет кормом для рыб. Я вытер руки о мох, но липкая плёнка никуда не делась.

Вернувшись к трупу чудовища, обвёл его взглядом. Огромная, теперь безжизненная гора плоти и чешуи. И тут, как вспышка, родилась идея. Чистая, ясная и спасительная. Харун не погиб! Он трус! Он увидел вахраха первым и бросился бежать в панике, провалился где-то в топях или сорвался в реку — его унесло. А я… я остался. Я встретил тварь лицом к лицу и убил её. Один. С ножом для трав. Это была не ложь. Это был новый миф, который сделает мне неплохую репутацию!

Кто станет искать тело предателя, когда перед ними будет лежать доказательство подвига: труп поверженного чудовища?

Да и тем более фактически я выполнил то, ради чего и пришёл сюда.

Но притащить вахраха в одно лицо я не мог. Во-первых, он для меня был слишком тяжёлым, во-вторых, мне нужны были свидетели. Нужна была помощь.

— Пить… я хочу пить. Сначала вода. Потом — деревня. Пять-шесть крепких мужиков, верёвки, ишак. Мы вытащим эту тушу в деревню, и она станет моим трофеем, моим железным алиби.

Я отыскал свой походный мешок, валявшийся в стороне. «Фляга» была почти полна. Вода, тёплая и затхлая, казалась нектаром. Она смыла со рта вкус крови и гари, хотя горечь внутри осталась. Есть не хотелось; тело требовало только покоя, но его нельзя было себе позволить.

Я взвалил мешок на плечо, поморщившись от тянущей боли в мышцах. Прежде чем уйти, вернулся к вахраху. Нож всё ещё торчал из кровавой глазницы. Я схватил скользкую рукоять, упёрся ногой в чешую и дёрнул. Лезвие вышло с тихим чавкающим звуком. Я тщательно вытер его о пучок мха и сунул за пояс. Без него я чувствовал себя голым. Последний взгляд на поле боя: чудовище, лежащее в неестественной позе, вывороченная земля, тёмные брызги на зелени. Больше тут делать было нечего.