Книга Альфонс, страница 103 – Полина Ром, Дмитрий Лим

Лес замер… Даже крик Харуна на секунду будто утонул в этой внезапной, давящей тишине. Воздух сгустился, наполнившись тяжёлым, сладковато-гнилостным запахом, который перекрыл всё — запах крови, хвои, страха. Из чащи, откуда я ждал появления, выплыла тварь…

Вархар. Гигантская ящерица. Она двигалась с невероятной для своих размеров скоростью, гибко и практически бесшумно скользя по земле, будто не бежала, а лилась чёрной, маслянистой рекой. Её чешуя, поблёскивающая в пробивающемся сквозь кроны свете, была тёмной, как смоль и казалась крепче лат. Длинная, невероятно мускулистая шея, напоминающая здоровую змею, несла голову размером с две человеческих. Морда была приплюснутой, с широкими челюстями, которые даже в сомкнутом состоянии обещали нечеловеческую мощь. Маленькие, жёлтые, как у змеи, глаза с чёрными вертикальными зрачками были неподвижны и сосредоточены на дёргающемся теле раба. Тело, высотой почти мне по пояс, покоилось на шести мощных, коротковатых лапах с когтями, впивающимися в грунт. Но, как и в прошлый раз, больше всего поражал хвост — длинный, толстый у основания, сужающийся к концу, гибкий и невероятно сильный. Им чудовище ритмично мотыляло из стороны в сторону, сметая молодую поросль.

Харун увидел его. Его попытки ползти прекратились. Он замер, будто окаменев, и из его горла вырвался не крик, а тонкий, пронзительный, абсолютно женский визг — звук, от которого кровь стынет в жилах. Это был финальный, исчерпывающий звук полного краха всего человеческого, чистый инстинкт перед лицом неотвратимого.

Вархар отреагировал мгновенно. Он не стал подбегать вплотную, не стал раскрывать пасть сразу. С расстояния в несколько метров он совершил одно молниеносное, отточенное движение. Его гигантский хвост, до этого плавно раскачивавшийся, взметнулся в воздух и с коротким, свистящим звуком, похожим на удар тяжёлого бича, рубанул по горизонтали. Удар пришёлся по торсу Харуна. Раздался глухой, кошмарный хруст, смешанный с влажным шлёпком. Визг оборвался на самой высокой ноте, словно у кого-то перерезали горло. Тело раба неестественно, по-кукольному сложилось пополам, отброшенное в сторону, но удерживаемое ногой в ловушке корней. Он не дёрнулся больше ни разу.

Наступила тишина. Гулкая, звенящая, полная ужаса и ожидания. Вархар на секунду замер, его жёлтые глаза изучали неподвижную добычу. Потом он плавно, без суеты, приблизился. Я притаился за стволом, замерев, стараясь даже не дышать. Чудовище обнюхало тело, тычась в него широкой мордой. Затем мощные челюсти разомкнулись, обнажив ряды конических, желтоватых зубов. Оно не стало рвать или играть с добычей. Оно начало его заглатывать.

Теперь шея твари была прижата к земле тяжестью наполовину заглоченного тела. И, по ощущениям, ожидание того, когда вахрах станет настолько уязвимым, чтобы я смог его убить, длилось не минуты, а целый час!

Я сорвался с места не как человек, а как ещё один хищник, вынырнувший из засады. Ноги сами понесли меня вперёд по мягкому мху, и расстояние в десять метров я преодолел в мгновение ока. В правой руке был нож, подаренный мне для сбора трав. Не кинжал, не клинок, лишь «осколок» металла — короткий и широкий.

Вахрах услышал или учуял движение в последний миг. Его жёлтый вертикальный зрачок расширился, когда на морду упала моя тень, шея дёрнулась, пытаясь оторваться от земли, чтобы выплюнуть добычу и развернуться, хвост его яростно метнулся из стороны в сторону, за один проход полностью измочалив невысокий кустик. Но было поздно. Вес тела Харуна и инерция заглатывания сковали его окончательно.