Книга Альфонс, страница 73 – Полина Ром, Дмитрий Лим

— Ты останешься здесь, Макс, — вдруг произнес Заргас, закончив беседу с Миросом о предстоящем, — Я вижу твоё желание…

«Да что ты несёшь, старый придурок? Нахер мне на всё это смотреть?»

— … вижу твою жажду крови. Но, ты — мой ученик, а не воин! Всему своё время.

Я почувствовал, как кровь приливает к лицу. Он думает, как будто манипулирует мною. Ха! Я понял гораздо больше, чем ты думаешь!

— Как скажешь, учитель, — ответил я ровным голосом, стараясь скрыть свою ярость.

Заргас удовлетворенно кивнул, довольный моим ответом. Он не заметил ни капли сомнения в моем голосе, ни тени лжи в моем взгляде. Он был уверен в своей власти надо мной, в своей способности управлять моей жизнью. И это было его главной ошибкой.

— Свободен, Мирос, — произнес Заргас, отпуская походного вождя. — Иди и готовь своих воинов. Завтра нас ждет тяжелый день.

Мирос поднялся с колен, поклонился Заргасу и вышел из кухни.

— Ты тоже можешь идти, Макс, — произнес Заргас, не глядя на меня. — Отдохни.

Я продолжал стоять, словно окаменев, не в силах сдвинуться с места. Слова Заргаса звучали в голове, как навязчивая мелодия, от которой невозможно избавиться. Ярость, отвращение, осознание собственной ничтожности и тцупости — все это скручивалось в тугой узел где-то в глубине души.

— Учи…тель? — нерешительно пробормотал я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более ровно. — Могу ли я… взять свой инструмент? Просто… поиграть немного. Для себя, для Айи…

Заргас немного помолчал, словно обдумывая мою просьбу.

— Инструмент? — переспросил он, медленно поворачивая ко мне голову. — Да, можешь. Музыка успокаивает душу. Она нужна тебе сейчас.

Старик медленно поднялся с места и как-то тяжеловато сделал первый шаг. То ли ноги отсидел, то ли болен чем… Я молча наблюдал за ним, стараясь скрыть бушующие внутри меня эмоции. Он шел медленно, я следовал за ним на некотором расстоянии, не произнося ни слова. Наконец, мы оказались у двери в его комнату.

Шаман остановился молча открыл дверь и скрылся в комнате. Я ждал, не двигаясь с места, пока он искал то, что принадлежало мне. Минуты тянулись мучительно медленно. Тишину прерывало лишь его негромкое бормотание. Наконец, дверь снова отворилась, и старик вышел, протягивая мне мой инструмент.

— Возьми, — произнес он хриплым голосом. — Играй. Пусть музыка утешит тебя.

Я молча принял гитару, слегка поклонившись в знак благодарности. Заргас кивнул и скрылся в своей комнате, оставив меня наедине со своими мыслями. Я сжал инструмент в руках, чувствуя под пальцами гладкую, отполированную деревом поверхность.

Я тихо вошел в комнату и прикрыл за собой дверь. Айя, не отрываясь, смотрела на свое отражение в тусклой металлической пластине. Я прошел к кровати и опустился на самый край, чувствуя, как дрожат колени. Гитара в руках казалась чужой и неподъемной. Некоторое время я просто сидел, вглядываясь в пустоту и стараясь унять бешеное сердцебиение.

Дрожащими пальцами я коснулся струн. Они отозвались тихим, почти неслышным стоном. Мне хотелось сорвать их, разбить инструмент о стену, выкрикнуть все, что накопилось внутри. Но я сдержался. Знал, что сейчас это было бы глупостью. Нужно было время, чтобы все обдумать, собраться с мыслями и решить, что делать дальше.

Айя оторвалась от своего занятия и посмотрела на меня. В ее взгляде я увидел тревогу и невысказанный вопрос. Она чувствовала мое состояние, понимала, что произошло что-то важное. Но молчала, ждала, когда я сам решусь заговорить. За это я был ей особенно благодарен.