Книга Альфонс, страница 95 – Полина Ром, Дмитрий Лим

Удушающая тишина дома, нарушаемая лишь мерным дыханием спящей Айя, казалась невыносимой. Мне было противно собственное бессилие, осознание того, что человек, которого я кормил и о котором, в некотором роде, заботился, оказался предателем. Но тупая ярость, пульсирующая в висках, постепенно уступала место холодному расчёту.

Харун не просто совершил подлость, он стал опасной помехой, элементом, который мог разрушить всё, что я строил. Ведь шаман, загнанный в угол страхом потери власти и влияния, теперь видел во мне не просто чужака, а прямого конкурента, способного разрушить его тщательно построенную систему манипуляций и обмана. И Харун, этот червь, которого я сам, по сути, вытащил из грязи, стал его орудием. Что ж, он выбрал свою сторону…

Я не мог позволить себе открыто конфликтовать с Заргасом. Его авторитет, основанный на суевериях и страхе, был слишком силен, а его способность манипулировать общественным мнением — слишком велика. Любое мое неосторожное движение, любое проявление силы или агрессии могло быть легко истолковано им как злоупотребление властью, как попытка установить тиранию.

Нет, путь мести был бы самоубийственным. Именно поэтому я должен был действовать иначе, более тонко, более расчетливо.

Цель: устранить Харуна, сделать его исчезновение естественным, неоспоримым, не оставляющим никаких следов подозрения на моем пути. Он должен уйти так, чтобы никто — ни Заргас, ни другие рабы, ни даже Айя — не заподозрили меня в причастности. Жена, кстати — молодец! Старый козёл хорошо знает людей и нашёл самое слабое звено. И это звено — не Айя. То-то мне последнее время казалось, что между шаманам и дочерью что-то не так. Старик как будто избегал её.

Передо мной стояла задача не просто «расправиться» с человеком, а нейтрализовать угрозу, устранить гнилые звенья в цепи, ведущей к Заргасу. Харун, будучи осведомителем шамана, представлял собой канал связи, по которому мои действия и намерения могли утекать к моему противнику. Его знание моих «изобретений», моих попыток улучшить жизнь, могло быть использовано для подрыва моего же авторитета. Если Заргас сможет представить мои достижения как попытку подорвать традиционный уклад, как ересь, то это станет мощным оружием в его руках. А Харун служил идеальным доказательством моей «неблагонадежности». Поэтому, чтобы обезопасить себя, я должен был перекрыть этот канал, лишить Заргаса его глаза и ушей.

Мне нужно было создать ситуацию, где сам Харун, под давлением обстоятельств, совершит ошибку, которая приведет к его исчезновению. Это могло быть что угодно: от банальной кражи, которую он совершит, пытаясь удовлетворить свои низменные потребности или жадность, до какого-нибудь просчета, связанного с его попытками добыть еще больше информации.

Я мог бы осторожно подтолкнуть его к определенным действиям, намекнуть на возможности, которые он бы воспринял как шанс для себя. Например, я мог бы «случайно» оставить на видном месте что-то ценное… хотя нет, это было глупо.

Идея с подбрасыванием ценностей была отброшена. Слишком прямолинейно, слишком легко разоблачить. Нужно было что-то более изощренное, что-то, что вытекало бы из…

— Вот дурак, — пробормотал шёпотом. — Секрет. Им нужно мыло…

В голове вдруг мелькнула мысль, настолько простая и одновременно коварная, что я почти усмехнулся. Мыло. Да, конечно!