Книга Оружейник, страница 137 – Александр Гулевич

Иван, пуская ракету в вытекающее топливо, и помыслить себе не мог, к каким глобальным последствиям это приведёт, но что сделано, то сделано, и сожалеть о содеянном как-то не тянуло. Фуресианцы сами были виноваты, проигнорировав банальную технику безопасности, устроив топливные резервуары рядом со столь многочисленными складами боеприпасов. Хотя, конечно, понять их было можно, слишком уж места было мало, но в любом случае запланированное фуресианским командованием вторжение в Скифарию если и не сорвалось в полном объёме, то явно будет отложено на неопределённый срок…

Количество разрывов стремительно возрастало, и когда целый ряд снарядных осколков посыпались на скалу в некотором отдалении от Ивана, он поспешно вскочил и, закинув рюкзак на плечи, подобрав свою винтовку, решительно зашагал вперёд, стараясь как можно скорее покинуть зону поражения. Идти было достаточно легко, так как здесь обнаружилась извилистая тропинка, петляющая среди каменных нагромождений, видно было, что ею пользовались, но нечасто. Он шёл и отчетливо слышал за своей спиной взрывы, причём отдельные снаряды долетали и взрывались совсем недалеко от него и даже дальше. Что там в порту происходило, Иван даже и вообразить себе не мог.

Спустя час он, ощущая слабость во всём теле, присел на валун передохнуть, идти дальше ему совсем уже не хотелось, но было надо. Посидев какое-то время, он достал из рюкзака флягу и выпил несколько глотков воды, уложил её обратно, после чего открыл клапан левого нагрудного кармана и, достав офицерское удостоверение личности, принялся за его изучение. Документы принадлежали капитану Иоганну Вильбе, занимавшему должность командира взвода артиллерийской разведки.

В задумчивости почесав затылок, Иван закрыл удостоверение и, вернув его в карман, неспешно поднялся и пошагал дальше. Пройдя около трёхсот метров, он завернул за каменную плиту и неожиданно оказался на площадке, с которой тропа спускалась к берегу с небольшим причалом, к нему была пришвартована подводная лодка. Резко упав на плиту, Иван достал бинокль и всмотрелся. На пирсе суетились два десятка человек, загружая на борт какие-то ящики и тюки, похоже было, что моряки в спешке готовились срочно эвакуироваться – да оно и понятно, почему, грохот разрывов в порту здесь слышался отчётливо, он всё более и более усиливался. Внимательно рассматривая происходящее на пирсе, Иван краем уха услышал топот многочисленных солдатских сапог и, резко подскочив, спрятал бинокль и огляделся, куда бы можно было спрятаться, но таковых мест не было, можно было только по тропинке спуститься к тайному причалу. Собрав всю волю в кулак, Иван замер и стоял до тех пор, пока с тропинки на площадку не вышли с десяток бойцов и трое офицеров. Многие из них были ранены, а армейская униформа практически у всех была разорвана и к тому же подпалена. Шедший первым офицер, увидев Ивана, замер как вкопанный, удивлённо его разглядывая, и хотел было что-то сказать, как в этот момент над их головами оглушительно грохнуло, и Иван провалился в темноту…

Cознание вернулось как-то сразу, и вместе с ним нахлынула нестерпимая боль во всём теле. Иван со скрипом зубов негромко застонал и, открыв глаза, увидел над своей головой плафон, светивший неприятным тусклым светом, его почему-то слегка покачивало. Он попытался поднять голову, но в висках ударило резкой болью, отчего его замутило, перехватило дыхание, и в глазах поплыло. Отлежавшись какое-то время, Иван попытался перевернуться на бок: получилось не очень, но всё же этого оказалось достаточно, для того чтобы увидеть на противоположной стене зеркало, он оглядел своё отражение и вздрогнул. Он лежал на койке, прикрученной болтами к стальной стене, причём всё его тело было перебинтовано, в том числе и голова, но хуже всего то, что обе его руки и левая нога были в гипсе, а лицо было сильно опухшее и синюшно-синее…