Книга Оружейник, страница 138 – Александр Гулевич

Внимательно присмотревшись, Иван удивился: стена оказалась не прямой, а изогнутой, и поняв, что это значит, с тоской прикрыл глаза и задумался. Он находился на борту фуресианской подводной лодки, идущей в подводном состоянии неведомо куда. Как он тут оказался, Иван совершенно не помнил, последнее, что воспоминалось, так это разрыв снаряда, ударившегося о скалу на высоте где-то семи метров над головой, и удивлённое лицо фуресианского офицера, вышедшего с тропы на площадку, с которой начиналась лестница, ведущая к пристани, где стояла подводная лодка. Как так получилось, Иван терялся в догадках, хотя вероятнее всего, после обвала скальной породы моряки с лодки вытащили тех, кто остался в живых. Его, судя по всему, приняли за фуресианского офицера, ведь он переодевался в униформу капитана Иоганна Вильбе, и офицерское удостоверение находилось в левом нагрудном кармане. Пока его лицо синюшно-опухшее, ещё можно как-то косить под капитана, а вот когда опухоль с синевой уйдёт, этот маскарад уже не прокатит, и его непременно возьмут за жабры, да так, что жить тошно станет, да и то очень больно и совсем недолго.

В голову полезли всякие мысли одна хуже другой, из-за чего Ивану стало становиться всё хуже и хуже. В какой-то момент, решительно взяв себя в руки, он усилием воли остановил поток негативных мыслей и образов, и прикрыв глаза, задумался, но вдруг низкая округлая дверь открылась, и в помещение вошёл сначала мужчина лет тридцати пяти в белом помятом халате, а за ним следом шагнул морской офицер с золочёными погонами, кобурой на правом боку и коротким кортиком на левом.

Медик, подойдя к Ивану, с задумчивым видом осмотрел его с головы до ног и, увидев, что пациент пришёл в себя, хмыкнув, задал ему вопрос:

— Как вы себя чувствуете, капитан?

— Уууумммооо… – с трудом выдохнул Иван, с ужасом понимая, что он не в состоянии произнести даже одно слово.

— М-да, нерадостная картина, – протянул медик, сильно нахмурившись и, резко развернувшись, посмотрел в глаза своему спутнику и категоричным тоном заговорил:

— Господин капитан, до Фуреса мы пострадавших не довезём, в слишком тяжёлом они находятся состоянии, да и вообще это чудо, что этим двоим удалось выжить во время обвала.

— Я вас понял, доктор, пойдём, значит, к ближайшей базе, это займёт четверо суток, а там уже их разместим в клинике. Делайте что хотите, но не дайте этим бойцам умереть, они единственные, кто выжил во время разыгравшейся катастрофы в порту Эхард. Нам надо разобраться, что же там в действительности произошло, доложить командованию и сделать соответствующие выводы, – хмуро проворчал капитан подводной лодки, рассматривая лежавшего на койке Ивана.

— Кошмар какой-то… Что, действительно поисковой команде не удалось найти никого выжившего? – c отчётливой тревогой в голосе поинтересовался медик, сложив руки на груди.

— Вот именно, что никого. Туда даже подойти невозможно, детонация боеприпасов продолжается до сих пор, и неизвестно, когда это прекратится. Сухогруз, стоявший у причала, куда эвакуировались личный состав базы и её персонал, разорвало в клочья, да и вообще вся территория находится в руинах, и без квалифицированных сапёров туда соваться смертельно опасно, – нехотя отозвался капитан и, тяжело выдохнув, вышел из каюты. Медик, хмуро проводив его взглядом, подошёл к малюсенькой раковине и, помыв руки, принялся за осмотр своего пациента. Повозившись какое-то время, он достал из шкафчика шприц с ампулой и, сделав укол, удалился. Иван всё то время, что медик с ним занимался, молчал, хотя ему и было очень больно, и после того как медик ушёл, сам не заметил, как погрузился в глубокий сон.