Книга Тень княгини, страница 25 – Алеся Кузнецова

Первый удар конницы пришелся точно во фланг степной саранчи. Звук этого столкновения — хруст ломающихся костей, треск деревянных древков и дикий, ни на что не похожий визг раненых лошадей — заставил Мару на верхней галерее детинца зажмуриться и сильнее прижать к себе плачущего сына. Но Донна глаз не закрыла. Сквозь узкую щель в частоколе, намертво вцепившись тонкими пальцами в сырое дерево, она смотрела, как у главных ворот кипит кровавая сеча. Черная ткань ее покрывала билась на ветру, словно ловя пепел, который уже начинал долетать со стороны полыхающих посадов. Она видела, как Ратибор врубился в самую гущу врагов. Его тяжелый меч ходил со страшной, выверенной траекторией, с каждым взмахом оставляя вокруг себя пустое пространство. Он рубил со злой, отчаянной силой человека, который пришел не просто защищать чужие стены, а выжигать собственную застарелую боль.

Дружинники Тихомира, почуяв подмогу, издали дружный, яростный клич и двинулись вперед, зажимая кочевников в тиски между бревенчатыми стенами и конниками Лютого. Болота Ясельды, веками хранившие тишину, теперь с жадностью принимали тех, кто пришел сюда с огнем. Степняки, не привыкшие к вязкой, коварной почве низин, увязали, падали с коней и гибли под тяжелыми копытами боевых коней Ратибора.

Битва закончилась так же быстро, как и началась. Оставшиеся в живых кочевники, ломая ряды, в панике бросились назад, уходя вглубь топких болот, где их уже ждала верная смерть. Над полем боя повисла тяжелая, пахнущая кровью и сырым дымом тишина, нарушаемая лишь стонами раненых да редким фырканьем уставших коней.

К вечеру просторные сени княжеского терема Тихомира преобразились. Раненых унесли к знахарям, снабдив всем необходимым, а в терем снова вернулась жизнь. Запах гари, долетавший с улицы, пытались заглушить ароматами жареного мяса, свежего хлеба и крепкого медового взвара. За длинными дубовыми столами шумно праздновали победу. Дружинники обоих князей, еще утром готовые коситься друг на друга с подозрением, теперь братались, поднимая тяжелые чаши и делясь историями о только что пережитой сече.

Однако на княжеском месте, за малым столом, атмосфера оставалась натянутой, словно тетива лука перед выстрелом.

Князь Тихомир, со смытыми следами копоти на бледном лице, сидел прямо, стараясь скрыть глубокую усталость. Рядом с ним, бледная, но величественная, восседала Мара. Ее пальцы до сих пор подрагивали, когда она касалась золотого кубка.

Ратибор Лютый сидел напротив. Он так и не снял свой кольчужный доспех, лишь сбросил на спинку резного стула волчий плащ. Его лицо со шрамами казалось высеченным из камня, а тяжелый взгляд ясных глаз был неотрывно устремлен в угол зала, где за плечом Мары, в густой тени колонны, неподвижно замерла черная фигура Донны.

Тихомир поднял чашу, привлекая внимание гостя:

— Моя земля и мой род не забудут твоего прихода, Ратибор. Ты спас мое городище и мою семью от верной гибели. Назови свою цену. Мед, воск, меха, крицы болотного железа… Мои бортники отдадут лучший воск, ловцы — бобровые шкуры, кузнецы — железо из болотной руды. Назови цену. Мои амбары полны зерна, а в сундуках деда лежит чеканное серебро и византийское золото. Бери, сколько посчитаешь справедливым за кровь твоих воинов. Нам нужен этот союз.