Книга Тень княгини, страница 44 – Алеся Кузнецова

Для всего городища ее мать оставалась безродной рабыней, добычей, пригнанной в колодках из выжженной степи. Позор и ужас для знатного славянского дома. Но маленькая Дара видела другое. Она помнила, как ее суровый, закованный в железо отец входил в покои матери, как опускался перед тонкой чужестранкой на колени и относился к ней так, словно она была не бесправной пленницей, а великой, знатной женщиной их племени, законной царицей его сердца. Он любил ее до беспамятства, до последнего вздоха, защищая от злых теремных языков.

И теперь эта скрытая, выкупленная чужой ненавистью порода оживала в одиннадцатилетнем Светозаре. В нем рядом с яростью отца и деда-князя, холодом бабки-княгини, приказавшей убить ее, соединилось упрямство его второго деда-воеводы и эта неуловимая, опасная степная свобода второй бабки, которую лесные люди так и не смогли выжечь из их крови, хотя за эти годы о ней стерли любую память в детинце. То, что оставалось невидимым для лесных дреговичей, сразу бросалось в глаза ей самой. В развороте худых плеч, в привычке хищно прищуриваться на солнце и в том, как Светозар, забывшись, сидел на траве, скрестив по-восточному ноги, сквозь славянскую стать упрямо прорастала дикая, вольная порода.

Донна знала: славянские витязи сильны в пешем строю, за стеной из тяжелых дубовых щитов. Но ее мать-рабыня давным-давно обучила маленькую Дару тому, что умели только степные всадники — великие хозяева открытых равнин. Она научила ее сливаться с лошадью в одно существо.

И теперь, видя, как загораются тем же огнем глаза молодого княжича, глухими вечерами, когда городище затихало, Донна уводила Светозара на тайное место, которое присмотрела среди болот. Глухая, скрытая от чужих глаз песчаная пойма пересохшего ручья, окруженная со всех сторон непроходимой стеной старого ольшаника, надежно скрывала их от всего мира. Стража на валах, видя, как каждый вечер уходит княжич, докладывала Ратибору, что мальчик водит коня на вечерний водопой, но у самой кромки леса его всегда встречала Тень.

Здесь, на мягком речном песке, который намертво глушил сокрушительный стук копыт, их защищал сам июльский туман. Стоило солнцу упасть за верхушки елей, как низину затапливало густое, белое болотное марево, отсекая пятачок земли от зорких глаз дозорных со сторожевых башен. В этой молочной тишине, где звук шагов тонул в песке и сырости, Тень в первый же день сдернула с коня тяжелое славянское седло.

— Ваши воины держатся за повод и ждут удара, — хрипел из-под черного льна ее измененный гортанный голос. — Но степные народы управляют конем одними коленями. Твои ноги — это воля зверя, зато твои руки будут свободны.

Светозар падал, сбивал колени в кровь, но поднимался с бешено горящими глазами. За месяц Донна научила одиннадцатилетнего сына тому, от чего у любого из воевод Ратибора отвалилась бы челюсть: управлять жеребцом на полном скаку без рук и вскидывать лук, оборачиваясь в седле назад, посылая стрелу точно в цель на слух, по звуку ветра.

— Кто ты? — тяжело дыша, спрашивал потрясенный Светозар, глядя на черную маску Тени после очередной безупречной стрельбы. — Откуда болотная ведьма может знать повадки степных дьяволов?

— Тень знает все, княжич, — глухо отвечала она, бережно заправляя его русый локон, взмокший от пота, за ухо. — Учись. Придет день, и это спасет жизнь тебе, а может, даже твоему отцу.