Книга Тень княгини, страница 48 – Алеся Кузнецова

В каморке воцарилась такая тяжелая, мертвая тишина, что было слышно, как на полке сухо трещит стебель пересохшего багульника.

Ратибор не взревел. Он не вскочил с лавки. Но Донна увидела, как его огромная фигура в лунном свете качнулась вперед, словно от сильного удара под дых. Пальцы князя, сцепленные в замок, побелели до синевы, а массивные серебряные обручи на запястьях натянулись на вздувшихся венах.

— Доброгаст — это имя князь выдохнул так тихо, словно выплюнул запекшуюся кровь. — Старый пес моей матери. Он нянчил меня, когда я еще деревянным мечом крапиву рубил. Он судил тех, кто нарушал закон моего дома И теперь он сам ворует у моего сына? Продает южанам мои леса?

Донна старательно отогнала от себя возникшее в памяти видение: старая княгиня велела начинать казнь, сославшись гридням на решение старшего воеводы Доброгаста. Нет, это была не месть. По крайней мере, Донна заставила себя верить, что не месть. Но первое, с чего она начала, вернувшись в терем Ратибора, это был он. Теперь каждый шаг Доброгаста и его сыновей был у нее под подозрением. Теперь она безмолвно следила за каждым его взглядом и шепотом.

— Не только леса, Ратибор, — из глубины черного капюшона раздался ее низкий, гортанный голос, и в ночной тишине он прозвучал как шорох сухого камыша. — Доброгаст продает твое время. Он стар, Лютый. Он помнит тебя испуганным отроком, а твою мать — княгиней, чьему слову подчинялся весь детинец. Для него ты до сих пор лишь мальчишка, временно занявший отцовское место за дубовым столом. Старик знает: его собственный век на исходе, и он хочет оставить своим внукам не твои сухие благодарности, а жирный кусок южной земли. Медленно, по одной веси, он отдает пограничье врагу, уверяя тебя, что там лишь мор да пустые болота. Твои угольные знаки и резы кричат о его сытости, Ратибор. Пока твоя малая дружина затягивает пояса, амбары Доброгаста полны привозного зерна. Но он не просто берет серебро с юга — он готовит гнездо для твоих врагов. На следующей седмице он поедет туда снова собирать дань с рубежей. Но трем родам он уже объявил, что могут заплатить на две трети меньше, если заключат союз с южным князем вместо тебя.

Князь медленно поднялся. Без пояса, в белом льне исподней рубахи, он казался сейчас огромным разгневанным духом этих мест. Напряжение в его широких плечах было пугающим — так замирает медведь перед тем, как сломать хребет нападающей стае.

— Кровью Доброгаста я детинец сейчас умывать не стану, — глухо произнес Ратибор, глядя прямо в темноту ее капюшона. — Дружина не поймет казни без доказанной вины. Начнется резня.

Он прошелся по комнате и замер напротив силуэта в черном.

— На следующей седмице я отправлю Доброгаста на дальний южный рубеж — не с лучшей сотней, а с теми, кто давно ест из его руки. Пусть думает, что я доверяю ему. Пусть выведет своих из детинца сам. А на пограничные три веси — князь хищно прищурился, — на пограничные веси поедет мой сын. Как мое слово и моя кровь.

Донна под черным льном невольно вскинулась, ее сердце испуганно пропустило удар. Светозар! Ему всего одиннадцать, отправить его на границу, пусть и с охраной… Но она тут же взяла себя в руки. Дрожью князя не проймешь. Тень должна говорить голосом разума, а не материнского страха.