Книга Тень княгини, страница 55 – Алеся Кузнецова

Все они любили ее идеальное лицо. Все они вожделели ее бархатный голос. Но в этой стерильной белизне капельниц их фальшивый мир выгорел дотла. Теперь безликий «кто-нибудь» из соседней палаты — хромой, простуженный или ослепший, такой же, как она сама, — стал для нее самой надежной, единственно возможной опорой.

Жжение внутри глазниц внезапно усилилось, перерастая в тупую, давящую боль. Анна задохнулась, инстинктивно вскинув руку к лицу, но вовремя остановила пальцы в сантиметре от век. Снова вышла медсестра и добавила еще по капле в уже почти невидящие глаза.

В этот момент, когда на глаза упали две ледяные, окончательно гасящие свет капли, ее измученный мозг вдруг сдернул засов с самого запретного, удушающего воспоминания.

Марк.

Анна судорожно вздохнула, крепче сжимая пальцами край банкетки. Она была уверена, что вчера через Эву прогнала его навсегда, выставила за ворота своей новой, уродливой реальности. Она знала характер Демидова. Циничный, непредсказуемый хищник не умел умолять или просить. Он всегда плевал на неписаные законы их медийного и светского круга, играл только по своим правилам и всегда, абсолютно всегда выигрывал. В последние годы он взлетел на недосягаемую высоту на теме ИИ, нейросетей и сумасшедших технологических стартапов, заставив прежних министров и олигархов заискивающе искать его внимания.

Но сама Анна впервые заметила его совсем другим. Пять лет назад она записывала пафосное, выверенное интервью с его тогдашним шефом — седым и статусным главой крупной IT-корпорации. Марк тогда сидел в углу студии, простой, упрямый программист в помятых джинсах, который просто криво усмехался на каждую фразу своего босса. И Анна — Снежная королева главного канала — вдруг посреди записи остановила съемку. Повернулась и наперекор режиссеру, сценаристам и продюсерам потребовала посадить в кадр его, прямо напротив шефа. Этого небритого парня с тяжелым, сумасшедшим взглядом гения. Программа побила все рейтинги. Правда, через неделю Демидова уволили. С этого и началось его восхождение на мировой олимп новых технологий.

Она разглядела в нем масштаб, когда он еще был никем. Она первая вывела его на свет. И все эти годы, пока он богател и становился недосягаемым, между ними шла тихая, невидимая война. Марк отшучивался, держал ироничную дистанцию, словно наказывал ее за то, что она видела его простым и непризнанным в том первом шоу.

И вот теперь, когда ее собственное лицо стянуто швами, а голос сломан, позволить ему войти в палату? Позволить Марку Демидову увидеть ее — бывшую всесильную Платонову — жалкой и разбитой, нуждающейся в его миллионах и его связях? Чтобы он пришел ее пожалеть? Нет. Это была бы ее окончательная смерть. Гордость требовала закрыть перед ним дверь навсегда. Пусть лучше ее ведет безликий больничный «кто-нибудь». Кто угодно. Тот, кто не будет даже догадываться, кто скрывается под этой больничной робой.

Муть перед глазами стремительно густела. Контуры мира расплылись в серую болотную взвесь, а затем окончательно схлопнулись. Навалилась глухая, монолитная, абсолютная темнота.

Анна сидела, замерев и боясь пошевелиться. Назад дороги не было.

Вдруг в конце коридора послышались тяжелые, размеренные шаги. Кто-то приближался к ее лавке. Шаг был уверенным, но немного шаркающим, словно человек намеренно ломал свой привычный ритм. Шаги стихли прямо перед ней. Кто-то сел рядом, и Анна поймала себя на мысли, что ей сразу стало спокойнее, несмотря на то, что она собиралась дойти сама.