Книга Последний гость номера 313, страница 35 – Алеся Кузнецова

Я чуть не запуталась во всех этих господинах Кумрана, но поняла сейчас самое главное — Эштон нанял итальянца перед самой продажей старого наследного отеля. Но что он ищет, если совсем скоро все это перейдет соседу, да, к удаче, еще и другу его деда?

— А ты это тоже из старого буклета узнал? Или Эштон поделился мыслями? — я с подозрением посмотрела на покрасневшего тут же парня. Во мне мгновенно включился генеральный директор, который за версту чует, когда сотрудники начинают проявлять несанкционированную инициативу.

— Простите, мадам Дарина. Я не любопытен, честное слово! Просто ночью бывает совсем нет заездов, и за стойкой нечего делать…

— Кумран, — я аккуратно отложила десертную ложечку на блюдце. Звон серебра о фарфор прозвучал в тишине террасы, как удар судейского молотка. — Давай начистоту. От скуки на ночном дежурстве играют в пасьянс или спят с открытыми глазами, иногда читают книги и смотрят фильмы в телефоне. А вот детали предстоящего слияния активов и исторические границы земельных участков из воздуха не берутся даже от самой большой скуки.

Парень сглотнул, затравленно оглянулся на фикусы, словно ища у них защиты, и зашептал так быстро, будто боялся, что я вызову полицию или Эштона прямо сейчас:

— Это вышло случайно, клянусь! Из-за подготовки к продаже мистер Эштон велел поднять старую документацию. А в подвальном архиве на прошлой неделе прорвало трубу, и несколько коробок временно перенесли к нам, в подсобку за ресепшеном. Чтобы они просохли.

— И ты, конечно, как самый преданный сотрудник, решил помочь им просохнуть быстрее, заботливо перелистывая страницу за страницей? — хмыкнула я.

— Я искал степлер! — с отчаянием выпалил Кумран, прижав руки к груди. — А коробка была приоткрыта. Там лежали старые сметы, гостиничные чеки… и тетрадь. Обычный блокнот в потертом кожаном переплете. Без подписи. Я прочитал всего пару страниц, честное слово!

— И что там было?

— Там кто-то писал про этот забор. Что-то про кадастровый план, но только он совсем не совпадает с нашим нынешним.

Я подалась вперед, окончательно забыв про тающее мороженое и про золотую стружку на нем.

— Нынешний план ты тоже случайно нашел? Полагаю, в поисках степлера? Или наткнулся на него в кабинете директора, когда разыскивал дырокол? — Я встала из-за стола и теперь наступательно шла на отступающего индуса.

— Чьи это были записи, Кумран? Кто их вел? Зачем ты это искал?

— Я не знаю! Правда, не знаю. Там нигде не было имени. Только даты. И последняя запись обрывалась ровно за день до того самого скандала… ну, когда двадцать лет назад закрыли 313-й номер.

— Где блокнот?

— У меня.

— Даю тебе семь минут, чтобы он оказался не у тебя, а у меня. А потом ты мне объяснишь все остальное и тогда я может быть пока и не скажу об этом маленьком инциденте моему другу Эштону.

Когда Кумран сорвался с места, я перевела взгляд на тающее фисташковое мороженое. Золотая стружка медленно оседала на дно креманки, и мне вдруг показалось, что даже она понимает: сказка про Золушку закончилась, так и не начавшись. Если в старом блокноте действительно было что-то про забор, границы участков и закрытый триста тринадцатый номер, то итальянец, труп в офисе, исчезновение Марины и внезапная продажа отеля уже не выглядели цепочкой случайностей. Они становились одной историей. И мне все меньше нравилось мое место в ней.