Книга Последний гость номера 313, страница 36 – Алеся Кузнецова

В номере 313 царила тишина, которая бывает только в местах, застывших во времени. Тяжелые портьеры, не пропускавшие дневной свет, создавали ощущение, что я нахожусь на дне старого колодца. Я заперла дверь на цепочку, хотя с учетом обстоятельств это выглядело скорее жестом отчаяния, чем реальной мерой безопасности, и включила настольную лампу в гостиной.

Потертый кожаный блокнот, который Кумран, запыхавшись, принес ровно через семь минут, лег на лакированную поверхность стола. Он пах пылью, плесенью и чем-то неуловимым, словно у старой запекшейся тайны и правда мог быть свой запах.

Я провела рукой по обложке. Кожа была сухой, потрескавшейся от времени. На первой же пожелтевшей странице размашистыми, чуть выцветшими чернилами было выведено: «Геррик Мейсон».

В любой другой ситуации я бы непременно хмыкнула и вспомнила бесконечную «Санта-Барбару», но сейчас мне было категорически не до телевизионной ностальгии. Я уже знала, что Мейсон — это не саркастичный адвокат из мыльной оперы. Это была фамилия погибшего здесь двадцать лет назад человека. Последнего гостя номера 313. Того, кто сидел, как и я сейчас, за этим столом, касался спинки старомодного роскошного кресла в стиле золотой эпохи Голливуда и навсегда канул в лету вместе с рождественским скандалом, оставив после себя лишь эту закрытую дверь.

Я начала быстро перелистывать страницы. Почерк Геррика был нервным: английские слова приходилось буквально продирать взглядом. С итальянским мы бы договорились быстрее. Но этот Мейсон явно был англичанином. И, скорее всего, как-то связан с матерью тогдашнего владельца отеля — отца нынешнего Эштона Кэролла. Было что-то жуткое в том, что и тогда гостиницей управлял Эштон Кэролл почти того же возраста, что и сейчас. Но, если вспомнить фото в холле, Эштон-старший выглядел строже: глубоко посаженные глаза, резкие черты и выражение лица человека, которого сфотографировали в разгар сильнейшей головной боли. Современный Эштон тоже был мужчиной около сорока, но казался свободнее, энергичнее и в чем-то даже более европейским, хотя его мать была местной. Именно в нем сильнее проступила британская кровь бабушки. Впрочем, долго размышлять об этом мне было некогда.

Слова Геррика Мейсона складывались в рубленые, сухие факты. Моего полугодового курса английского едва хватало, но суть я улавливала безошибочно.

На одной из страниц жирно было обведено: «Compare cadastral plans. 1930 vs 2006». Сравнить кадастровые планы. 1930 против 2006.

На полях, прямо напротив расчетов высоты и толщины бетонного забора, Мейсон вывел мелким почерком странную спецификацию: «SA: 19.1, ID: 9.4» Рядом стоял жирный знак вопроса. Я повертела блокнот так и эдак. Но что этими параметрами хотел отметить убитый? «SA» — стандартное сокращение для Surface Area, площади поверхности. 19.1 квадратного метра. Я задумалась. Ну да, вполне логичная цифра для секции забора. Я уже перелистнула страницу, но с некоторых пор обстоятельства научили меня внимательно перепроверять все цифры и буквы в документах. В конце концов я — генеральный директор девелоперской компании. Пусть у этой компании сейчас дела и не очень, но все равно однозначно лучше, чем год назад, когда ею управлял мой бывший шеф.